Здание держало в напряжении долгие годы, стараясь не выдавать своего истока. По фасаду скользили тени забытых дней, но внутри директорский кабинет прятался за изрядно просроченным баннером, радостно провозглашающим начало нового учебного года. Вдруг под рукой оказалась чудо-биобомба — стеклянная банка с осиным гнездом. Уют и тепло притягивали даже холодные ночи, когда шелки спускались по окнам....
Спирит так красив… Длинные, вьющиеся тёмные волосы доходят до середины спины и всегда выглядят нерасчёсанными. На лице всегда какая-то потусторонняя мечтательность, но улыбка хитрая и жесткая – Тёмный Арлекин, прямо как с лейбла его любимой группы. Глаза у Спирита тёмно-серые, прозрачные и глядеть в них можно бесконечно. Мы давно уже не любовники, у него своя жизнь, у меня своя, мы друг друга никогда не ревнуем и не осуждаем, но, всё равно, он мне слишком близок, он часть моей жизни.
– Всё потом, – шепчу я, – отца не будет ещё три часа…"
"Он понимает, ему не нужно ничего говорить, объяснять, подсказывать. Мы целуемся жёстко, страстно, я то уступаю ему, чувствуя его язык у себя во рту, то перехватываю инициативу. Стягиваю футболку, валю на кровать, прижимаю его запястья к шёлковому покрывалу, отрываюсь от губ, веду языком дорожку по шее вниз, постоянно прикусывая бледную, прохладную кожу. Прихватываю зубами уже затвердевший сосок и Спирит стонет – боже, как давно я не слышал этого, забыл, как меня это заводит – эти его стоны, этот его полуоткрытый рот, когда он подчиняется мне, моим ласкам.
