Здание держало в напряжении долгие годы, стараясь не выдавать своего истока. По фасаду скользили тени забытых дней, но внутри директорский кабинет прятался за изрядно просроченным баннером, радостно провозглашающим начало нового учебного года. Вдруг под рукой оказалась чудо-биобомба — стеклянная банка с осиным гнездом. Уют и тепло притягивали даже холодные ночи, когда шелки спускались по окнам....
– Пробьёмся… Мне вдруг вспомнились слова, сказанные им несколько дней назад:
– Слушай, а тебе Стас, когда говорил про неудачников в тюрьме, он знал?
– Да.
– Вот сволочь, – совершенно искренне возмутился я.
– Нет, ты знаешь, – Игорь, наконец-то, поднял лицо. Выражение у него было странное – совершенно несвойственная ему гримаса усталого презрения ко всем. – Он прав. Потому что ничего хорошего они не добились. Мне всё время говорили, как надо жить, чтоб всё было, что деньги все проблемы решают, что они знают, они умные, они такие пиздатые, а теперь сидят там, а я здесь тоже вот сижу… А дальше что будет? Куда они после тюрьмы? А я? Они мне учёбу не оплатят и ЕГЭ я сдать не смогу, потому что тупо к нему не подготовлюсь.
– Подготовишься. Ты умный, – попробовал я хоть так его утешить.
– Да, – Игорь улыбнулся, а я вздрогнул. Это была не его улыбка, милая, мягкая, открытая, слегка грустная. – Я всё сделаю, чтоб никогда не сесть. Других подставлю, а сам не сяду.
Я со страхом смотрел на его лицо, которое кривилось в таком знакомом одностороннем оскале.
"Я лежал в постели, согреваясь, чувствуя приятную сытость и лёгкое опьянение. И легкую боль в районе солнечного сплетения. Чёртов Стас, ну, что за привычка руки распускать, я же только пошутил… Хотя, ладно, какие там шутки, эта парочка, стоя друг перед другом в обнимку на коленях, так смотрелась… Я напрягся и попробовал представить себе, как они целуются. Получалось не очень, но я старался, пытаясь отмстить Стасу за удар.
