В колдобине посреди дороги я чувствую приближение опасности. Герцог, пренебрегающий мной и обстоятельствами, целиком погружается в мир оконного разглядывания, игнорируя мою робость и незаслуженную роль в этой истории.
Грусть? Не знаю! Я чувствовала что-то непонятное, несказанное, но незримо присутствовавшее в том, как брал меня Битов и как я отвечала ему, вторя телом и душой. Печаль расставания?
Мы лежали обнявшись, приходя в себя, Битов прижимал меня к своему боку, медленно поглаживал по спинке горячей ладонью и вдруг, вырывая меня из приятной полудремы, сказал:
– Вась, а ведь перед нами во весь рост встал насущный вопрос.
– Это какой? – томным голосом довольной кошечки поинтересовалась подробностями я.
– Очевидный. Как нам быть вместе?
– Вариант приезжать друг к другу по выходным не рассматриваем? – Я оценила серьезность его тона.
– Нет. Унижать друг друга необременительным романчиком мы не станем.
– Битов, мы знакомы всего шесть дней, – напомнила я. – Тебе не кажется, что для серьезных отношений это маловато?"
"– Нет. Это все туфта, дескать, надо какое-то время, чтобы узнать друг друга получше, притереться характерами, – хрень полная! Вечное мужское алиби. Мужчина в первые же часы общения точно знает, насколько женщина, которую он встретил, его женщина.
– Битов, – улыбнулась я. – Это звучит как признание.
– Это и есть признание. Такое, своеобразное. Может, и слишком откровенное. Мужикам не положено так уж раскрываться. Ну а ты, Василиса Прекрасная, любила кого-нибудь?
Я решила тоже быть откровенной, раз уж пошел такой непростой разговор.
– Мне дважды делали предложение и настойчиво ухаживали за мной с серьезными намерениями очень непростые и богатенькие дядечки. И хотя оба они личности весьма яркие и интересные, настоящие мужики, и бились за мою руку и сердце всерьез, и вызывали у меня уважение, но по нескольким причинам я отказала обоим и в отношения сексуальные с ними не вступала, понимая, что тогда уж точно не отвяжусь.
