В колдобине посреди дороги я чувствую приближение опасности. Герцог, пренебрегающий мной и обстоятельствами, целиком погружается в мир оконного разглядывания, игнорируя мою робость и незаслуженную роль в этой истории.
Он не закричал во весь голос, он сказал это не очень громко, но так, что его странным, совершенно недоступным разуму образом услышали абсолютно все!
И повисла неправдоподобная тишина, нарушаемая только звуками набирающего силу пожара в левой части здания.
– Дети, – заговорил Битов спокойным, четким командирским тоном. – Сейчас у нас с вами будет очень серьезная и важная игра! И играть вам придется как взрослым, я на вас надеюсь! Вы все молодцы и все правильно сделаете! Сейчас, дети, возьмитесь по двое за руки и подойдите к воспитательницам вашей группы.
– Да-а-а, – прозвучал нестройный детский хор.
Детки успокоились, деловито закопошились, разбиваясь на пары и берясь за ручки, а я, обалдевшая, смотрела на Битова. Он преобразился: собран, как боевая машина, спокоен, лицо сосредоточенное, заострившееся какое-то, и в глазах… не знаю, как описать, но чувство такое, что если где и есть на земле безопасное место, то только рядом с ним!
– Так, вы, девушки! – Влад указал на стоявших ближе к нему двух девушек.
Еще более дружно, чем в прошлый раз, и гораздо более уверенно, ему подтвердили готовность к исполнению.
– Начинайте эвакуацию! – приказал Битов. – Где директор?
– Я! – отозвалась полноватая женщина средних лет и стала пробираться к нам через толпу ребятишек, старательно выполнявших указания взрослых.
– Людмила Петровна, на втором этаже люди есть?
– Нет, – четко отвечала она. – Старшие группы повезли сегодня на экскурсию в Новгород, в зоопарк, поэтому на втором этаже никого не должно быть.
– Это хорошо. Людмила Петровна, вы знаете, где электрический щиток находится?
– Да, внизу черной лестницы.
– Открывается ключом?
– Нет, на задвижке.
– Хорошо. Сделаем так.
