Исторический роман о драматическом падении из роскоши в нищету. Дочь графа теряет всё в один день и вынуждена начать жизнь заново. Любовь, испытания и борьба за выживание станут её путём к новому счастью в перевёрнутом с ног на голову мире.
– Щекотно! – хихикнул тот, но продолжил стоять прямо, а его руки вдруг окутались легким сиреневым облаком, которое, впрочем, почти сразу развеялось без следа, будто только привиделось мне.
– Очень странно, – добавил Абальд, мрачнея на глазах.
– Что именно? – не выдержав, спросила я.
– Слишком ровные шрамы, – пояснил целитель, продолжая напряженно вглядываться в запястья Дирка, но больше не прикасаясь к ним. – Видишь? Словно раны нанесли быстрым сильным ударом, воспользовавшись ножом с очень острым лезвием. Если бы твой брат действительно поранился разбившимся стеклом, то раны были бы совсем другими. Ладно, я бы мог предположить, что Дирк действительно разрезал вены, когда выбирался из комнаты. Но почему порезы выглядят настолько одинаковыми на обеих руках?
– Это Найра сделала! – убежденно заявил Дирк. – Я же говорю: она старая ведьма! Наверняка каким-либо образом зачаровала стекло.
– Ну хватит! – всерьез рассердилась я. – Найра была так добра к нам, а ты ее огульно обвиняешь во всяких ужасах…
Правда, почти сразу запнулась. Перед моим мысленным взором встал тот жуткий день, когда я пришла к дому Гарольда молить некроманта о милости и спасении для брата. Найра, выбивающая половик на крыльце. Она ведь не могла не видеть, насколько легко я одета, но даже не подумала предложить войти и подождать ее хозяина в тепле. И еще… Почудилась ли мне на ее устах торжествующая злая усмешка, когда она разворачивалась, чтобы вернуться в дом?
– Кажется, это заразно, – пробормотала я и умоляюще посмотрела на Абальда, ожидая, что целитель сейчас рассмеется и посоветует Дирку выпить какого-нибудь успокаивающего отвара.
Но тот лишь усердно хмурил брови, о чем-то глубоко задумавшись.
Дирк, убедившись, что его пораненные руки больше не интересуют целителя, без спроса подошел к столику с напитками. Принялся откупоривать бутылку за бутылкой, подозрительно принюхиваясь к содержимому.
– О, лимонад! – обрадовался он и тут же щедро плеснул себе в ближайший бокал, когда я лишь немо разевала рот, пораженная его невоспитанностью и наглостью.
– Дирк! – прошипела я, ожидая, что Абальд непременно взорвется от возмущения, когда увидит, как в его доме бесцеремонно хозяйничают. Вон, как раз поднял голову и посмотрел на Дирка. Ох, какой сейчас крик поднимется!
– Мне тоже плесни, – спокойно попросил целитель.
