– Таким образом я отомстил родителям за детство, проведенное в постоянном страхе, освободился от нелюбимой невесты, – весело продолжил Абальд. – А еще получил должное объяснение нежеланию покидать дом и принимать страждущих.
Я недоуменно нахмурилась. О чем это он?
– Видишь ли, Хеда, благодаря урокам Вейра я стал неплохим целителем, – пояснил Абальд. – Пусть не таким гениальным, как мой отец, но неплохим. Однако моя сила проистекает от ритуалов, подобных тому, который помог Вейру обрести здоровье. Знаешь ли, мне нравится убивать.
Действительно нравится. Это… Наверное, прозвучит глупо, однако это заставляет меня чувствовать себя богом. Но нельзя увлекаться этим делом, иначе рано или поздно привлечешь к Хельону внимание королевских магов-следователей. А нам бы этого ой как не хотелось! Поэтому я предпочел сделать вид, будто моя психика серьезно пошатнулась после произошедшего. К тому же мои так называемые странности играли мне на руку. Если гость приходил в неудобное время, то я мог просто не открыть ему.
Попробуй придумать мало-мальски приемлемое объяснение, почему у меня в гостиной ковер скатан и убран в сторону, а пол заляпан воском свечей и расчерчен странными символами. Да, меня начали считать чудаком, ну и что из этого? Напротив, от чудаков обычно не ждут зла. И мой нарочитый ужас перед ночью давал мне своего рода гарантии, что я буду последним человеком в Хельоне, кого заподозрят в жестоких убийствах нищих, чьи тела порой находят на окраине города.
Я поежилась от его нарочито развязного тона.
Подумать только, десять лет он жил в постоянной лжи и притворстве! И никто не заподозрил дурного! Я провела рядом с ним сутки и искренне считала, что мне очень повезло. Кто бы мог подумать, что под внешностью забавного чудака скрывается… такое…
– Абальд устроил свою жизнь, пришла пора и мне подумать о себе, – опять подала голос Хельга. Она лежала подле Гарольда, удобно подперев голову кулаком. – Вейр был полон сил и здоровья. Он милостиво разрешил мне попробовать обычную жизнь.
Правда, сказал, что не сомневается: рано или поздно я вернусь к нему. Мы с Абальдом любили и продолжаем любить друг друга по сей день. Но и он, и я прекрасно понимали, что вместе жить не сможем. У людей возникло бы множество неудобных вопросов, если бы Абальд так быстро нашел утешение в чужих объятиях после той трагедии, которая разыгралась в канун его несостоявшейся свадьбы. И мы решили, что лучше всего будет, если я стану женой Гарольда. Во-первых, он некромант.
