В темное утро зимы бушевала сильная морозная буря. Наша лачуга сотрясалась от разгула природы. Я прячусь под дырявым одеялом, ожидая сиротливой крыши, которая могла вот-вот рухнуть под грохот бури. Ощущение замкнутого мира и страха за сохранность было написано в холодных стенах комнаты, где единственным светом был утренний луч солнца, пробивавшийся сквозь тонкие щели крыши....
О небо, как же стыдно! Казалось бы: я не виновата во всем произошедшем, но тем не менее стыжусь. Как будто Кеймон вырезал на моей груди что-то неприличное, навсегда заклеймив бранным словом.
– Не надо, – пробормотала я и попыталась прикрыть грудь ладонью, когда Фелан опустился передо мной на колени, не отводя напряженного взора от моих ран. – Все в порядке.
– Останутся шрамы, – возразил тот. – Дайте мне осмотреть вас. Я помогу, обещаю.
Я поморщилась, невольно подумав об Абальде. Тот тоже, помнится, изображал из себя целителя.
– Не волнуйтесь, я буду нежен и аккуратен, – коротко хохотнул Фелан, видимо, ощутив мою неуверенность и стеснение. Правда, тут же вновь стал серьезным и мягко отвел мою руку в сторону.
Почти сразу с его пальцев полился прохладный голубоватый свет. Я негромко ойкнула, когда порезы на груди начало пощипывать. Но неприятные ощущения мгновенно исчезли. Секунда, другая – и о случившемся наверху напоминали лишь пятна крови на платье.
– Легкая задача, – произнес Фелан, поднявшись и глядя на меня сверху вниз. – Вот с вашим приятелем Гарольдом пришлось повозиться. Потому и опоздал. Норберг вряд ли бы справился сам.
Норберг? Я нахмурилась было, но тут же вспомнила, что так звали мужчину, с которым Кеймон долго разговаривал перед началом торжества по случаю назначения его королевским наместником Хельона. Правда, в сказанном меня заинтересовало совсем другое.
– Гарольд жив? – отрывисто спросила я.
– Жив, – подтвердил Фелан. Замялся на неуловимое мгновение, после чего неохотно добавил: – Правда, боюсь, зрение к нему вряд ли вернется. Его отравили чем-то посерьезнее, чем яд демона.
Я взволнованно охнула, открыла было рот, желая спросить еще о самочувствии Гарольда, но Фелан уже не слушал меня. Он устремил взгляд поверх моей головы на лестницу, и я повернулась, желая увидеть, что же его так заинтересовало.
К нам медленно спускался Кеймон.
– Кончено, – проговорил он, ни к кому, в сущности, не обращаясь. – Он умер.
После чего запрокинул голову и от всей души расхохотался.
Эпилог
В Хельон пришла весна. Нет, ночи по-прежнему были морозными, частенько начинал валить снег, но я все чаще слышала радостное щебетание птиц поутру.
