В темное утро зимы бушевала сильная морозная буря. Наша лачуга сотрясалась от разгула природы. Я прячусь под дырявым одеялом, ожидая сиротливой крыши, которая могла вот-вот рухнуть под грохот бури. Ощущение замкнутого мира и страха за сохранность было написано в холодных стенах комнаты, где единственным светом был утренний луч солнца, пробивавшийся сквозь тонкие щели крыши....
Неужели одна схватка с тварью бога-пасынка, причем, насколько я понимаю, не особенно сильной и умелой, настолько измотала тебя?
– В основном измотала меня Хеда, – буркнул себе под нос Гарольд. Ухмыльнулся, сообразив, насколько двусмысленно это прозвучало, и исправился: – Точнее, ее братец, который очень настойчиво стремится умереть. За прошедшие сутки или двое я уже дважды отгонял от сего непоседливого мальчугана Вечного странника.
Абальд искоса взглянул на меня, и я опять почувствовала, как мои уши и щеки начали предательски теплеть.
– Ну а с глазами у тебя что? – полюбопытствовал Абальд, кратким кивком указав мне на кресло, в котором сидел до своего броска к столику с напитками.
Я поспешила воспользоваться его любезным, хоть и безмолвным предложением, сделав вид, будто не услышала недовольного вздоха Гарольда. Теперь нас разделяло достаточное расстояние, и я могла не бояться, что в какой-нибудь момент некромант опять ущипнет меня, если ему не понравятся мои слова.
– Эта тварюга плюнула в меня, – нехотя ответил Гарольд, продолжая буравить меня злым взглядом. – Я успел прикрыться, но, должно быть, щит не помог в достаточной мере.
– Ясно, – пробормотал Абальд, после чего вдруг резко повернулся ко мне, по-прежнему не думая встать с пола. – Ну а что с тобой не так? От тебя тоже воняет мерзостью.
Воняет мерзостью? Я невольно принюхалась. Странно, вроде бы сегодня утром я особенно тщательно вымылась, изведя весь запас горячей воды.
– Яд демона, – пояснил Гарольд, почти не разжимая губ. – Он говорит про яд демона, Хеда. Покажи свои ожоги.
