Автор
Прозвищем Ястреб носит мореплаватель Лахлан Макруайри, известный как Змей из-за своего хитрого ума. Разведчик Странник и меткий стрелок Стрела держатся в шаге друг от друга, а Магнус Маккей, по прозвищу Святой, является могучим воином. Каждый из них — преграда для любых устремлений к чужому сердцу......
Правда, подозреваю, что мой… – Юэн надеялся, что только он заметил ее незначительное колебание, – …мой муж поднимет меня ни свет ни заря, поскольку нам предстоит долгий путь.
Окончательно смягчившись, хозяйка похлопала сестру по руке, словно та была юной девочкой.
– Куда вы, говорите, направляетесь?
– Мы ничего об этом не говорили, – сказал Юэн.
Сестра Дженна бросила на него укоризненный взгляд и, повернувшись к хозяйке, закатила глаза, словно извиняясь за его дурные манеры.
– Моя мать очень больна, – сказала она, понизив голос.
– Бедное дитя, – сказала женщина, снова похлопав Дженну по руке. – Значит, вы едете в Лондон? Но ведь вы…
– Фламандка, мадам, – вставила Дженна. Они решили соблюдать осторожность на случай, если кто-нибудь разыскивает итальянскую монашку. – Мой отец торговец.
Юэн должен был признать, что она прекрасно держалась. Для монашки эта девушка лгала очень умело. Он сам почти поверил ей.
– Как вы познакомились с мужем?
Юэн был вынужден стоять у двери еще около десяти минут, пока Дженна потчевала хозяйку историей об их случайной встрече на рынке в Берике, до того как «Брюс создал все эти неприятности, взойдя на трон».
Ламонт счел, что сестра Дженна вела себя вполне естественно и как нельзя лучше сумела развеять всякие подозрения. В конце концов, пообещав прислать им еду, женщина оставила «супругов» одних.
Как только дверь за ней закрылась, все его тревоги вернулись к нему с новой силой. Комната показалась еще теснее. Внезапно наступившая тишина поразила его, и он подумал, что лучше бы сестра Дженна задержала хозяйку, чтобы отдалить этот момент.
Пытаясь прервать неловкую паузу, Юэн сделал два шага к столу и положил на него кожаный мешок, который снял с седла.
Юэн выругался сквозь зубы, увидев настороженность на ее бледном лице. Она смотрела на него, как ягненок на волка. И хуже всего то, что он знал – ее страх ничем не оправдан. Но, видимо, она помнила, как близок он был к тому, чтобы поцеловать ее ранее.
