На пару секунд задержала взгляд на посёлке, а потом тряхнула головой, решительно развернулась и взяла курс на юго-юго-восток.
Если оказавшись на испытании, Ольга не сразу сориентировалась, то сегодня ночью её будто бы кто-то вёл. Волчица бежала, не задумываясь, интуитивно чувствуя, что выбрала верное направление.
Нервная скатерть тундры стелилась под лапы зверя – россыпями камней, мягкими кочками, шапками мха, пружинящими пятнами ягеля, замерзшими лужами и островками снега. Ощутимо подмораживало, но плотный волчий мех и активное движение помогали сохранить тепло.
Зверь бежал, чутко прислушиваясь к звукам тундры – вон, пискнув от ужаса, чуть ли не из-под самых лап в свою норку метнулся лемминг. А там шли три волка, учуяли оборотня и замерли, не зная, как лучше поступить – прикинуться мёртвыми или быстрее уносить ноги.
Осветительные огни посёлка давно скрылись за горизонтом, морозный воздух обжигал лёгкие, понемногу скорость снижалась, после семи часов непрерывного движения, волчица стала уставать. Надо было хоть немного отдохнуть, но не на камнях же ложиться? Если бы было больше снега, она могла бы выкопать нору и поспать в тепле и безопасности, а так…
И стоило ей подумать про снег, как он пошел, засыпая землю, оседая на шкуре, укрывая следы. И мороз несколько отступил.
Внезапно она поняла, что эта местность, даже в темноте, даже под снегом, ей знакома – где-то в этих местах две недели назад Умка задрала оленя. Сейчас волчицу интересовали не остатки туши, хотя поесть она не отказалась бы, а две теплые шкуры, туго увязанные в свёрток.
Зверь остановился, принюхиваясь и вызывая в памяти ориентиры, а потом пошёл большим кругом, рассудив, что так он скорее обнаружит искомое место.
Скорее не вышло – ей пришлось пробегать почти полчаса, прежде чем волчица оказалась на том самом пригорке. От туши не осталось ничего, песцы даже кости растащили. А вот свёрток, придавленный камнями, никого из хищников не заинтересовал. Зверь перекинулся, и женщина, дрожа от холода – плащ и джинсы не грели совершенно – торопливо развязала аркан, размотала свёрток и, выбрав место за камнем, создававшим естественное укрытие, расстелила одну шкуру, поверх нее вторую, оставив один конец висеть на камне. И перекинулась обратно, после чего волчица легла на импровизированное ложе и зубами подтянула свободный край на себя. Спустя час ничто не указывало, что где-то тут спит усталый волк – снег благополучно засыпал и следы, и шкуру, превратив убежище в теплую и уютную нору.
Умка проснулась через четыре часа. Конечно, она не полностью отдохнула, но нужно было спешить. Шкуры, подарившие ей возможность выспаться в относительном комфорте, оставлять не хотелось.