Автор
В новом мире первым, что попала под бдительный взгляд — была огромная грудь. Сначала это было просто сюрпризом, но когда малыш начал шевелиться вместе со мной, стало ясно, что предстоящее материнство обещает быть непростым приключением. Ребенок в буквальном смысле давил на всем сердце и мышцы, создавая новый мир вокруг себя....
Правда, обстоятельства в которых он приехал на мою ферму и первые дни, когда его поведение иначе, как сволочным назвать нельзя было, отбили все очарование. Но вот постепенно его незаметная забота, терпение ко всем выходкам, попытка понравиться мне, угодить и защитить, делала свое тлетворное дело и я начала потихоньку сдаваться.
Симпатия проникала в мое сердце и это было не хорошо. Не хотелось в одни момент оказаться в той же ловушке, что и бедняжечка Мира у которой из оправдания хотя бы была наивность и возраст, а мне уж съевшей не один пуд соли должно быть стыдно.
Поэтому, чтобы разогнать розовые пузыри в груди и неоновые бабочки в голове, я направилась к единственному живому существу в этом мире, что умело мастерски возвращать меня на грешную землю с облаков. Конечно же, к моей монструозной козюле."
"Сарай Ингеборги стал теперь очень просторным, светлым и уютным. Мадам как раз изволили трапезничать и встретили меня, как всегда «приветливо» и «радостно».
Подняв свои красные фонари от свеклы, которую «королевишна» просто обожала, но никогда не признается, коза уставилась на меня с выражением морды «И чё ты приперлась?».
— Привет, Инга! — поздоровалась я, прикрывая дверь за собой.
В ответ коза лишь фыркнула, показывая свое возмущение. Она терпеть не могла, когда ее называли не полным именем, а я не отказывала себе в удовольствии подразнить зарвавшуюся козу.
— Ты ешь, ешь, не стесняйся! — махнула я в сторону лакомства щедрой рукой — Я к тебе так, на пару минут поболтать.
Бровь козы, вот вам крест, поползла вверх. Она как будто говорила: «Поболтать? Со мной?».
Я почувствовала себя неловко, но все, же продолжила:
— Хотела сказать тебе спасибо еще раз за спасение и спросить…
Я немного поколебалась, но все же выпалила:
— Что ты думаешь об Эдгаре?
Оно само сорвалось, честно. Знаю, что глупо, но мне хотелось с кем-то поговорить об этом. Точно не с Бертой, что заведет мне песню о хорошем мужике. И не с наивняшкой Фреей, что похоже слегка неравнодушна к графу и уж точно не с Фреем, который ненавидит Эдгара всей душой и видит в нем соперника, а значит… Из них всех Ингеборга самый независимый и критичный эксперт.
Но у упрямой козы было как всегда свое виденье ситуации. Несколько минут пробуравив меня взглядом а-ля «Ты больная что-ли?», козюлина наконец-то отмерла и наклонившись вперед схватила любимую свеклу, а потом просто повернулась ко мне задом. Принявшись при этом меланхолично жевать.
