Автор
В новом мире первым, что попала под бдительный взгляд — была огромная грудь. Сначала это было просто сюрпризом, но когда малыш начал шевелиться вместе со мной, стало ясно, что предстоящее материнство обещает быть непростым приключением. Ребенок в буквальном смысле давил на всем сердце и мышцы, создавая новый мир вокруг себя....
— Не токмо у тебя сердце имеется! — гордо заявила мне Берта и пошла искать постельные принадлежности для новой постоялицы.
Дааамс, чувствует это самое, мое сердце, что нас ждут большие перемены в семье. И не факт, что к лучшему.
* * *Скажу сразу, что Фрея не доставляла нам никаких хлопот. Наоборот, мы приобрели бесшумную и безотказную помощницу. Первое время она даже дышать громко боялась в нашем присутствии и старалась во всем слушаться. Теперь уборка стала в разы легче. Также девочка взяла на себя львиную долю стирки и даже попыталась помогать на кухне, но Берта изгнала ее оттуда с позором, заявив, что даже меня сюда не пускает.
На самом деле тетушка хотела облегчить девчушке жизнь и дать ей больше времени освоиться, что действительно не помешало бы в ситуации с Фреей. Правда, я заметила, что это не касалось шитья. Девушка оказалась фанаткой иголок и ниток и абсолютно забывала кто она и где она, когда садилась шить.
Все у Фреи получалось идеально: и простынки подрубить, и пеленки нарезать и даже платье. Набравшись смелости, день на шестой она попросилась помочь мне его шить. Видя, как жадно сверкают ее глазки на моё «искусство», я без раздумий отдала Фрее свое творение. И не пожалела! В руках девушки оно и правда превратилось если не в шедевр, то в очень достойный наряд.
— Мама, была швачкой, — пальчики девушки порхали над темно-синей тканью, как белые мотыльки над цветами, творя чудеса. Она и сама не замечала, как преобразовывается за любимым делом. Становится более открытой, разговорчивой и какой-то одухотворенной.
— Еще до болезни она такие красивые покрывала шила. И платки, и даже платья. А кружево она так искусно плела, что даже в Фиармонте его с радостью покупали. Меня тоже учила, пока была жива.
Вот на этом моменте девочка погрустнела:"
"— А почему ты сама не плела кружево и не продавала, если мама тебя научила? — я не могла не спросить Фрею об этом. Ведь внутренняя чуйка уже подняла голову, и знать все обстоятельства было очень важно.
— После смерти мамы и сестричек, отец очень быстро распродал все вещи, включая инструменты и нитки. У нас совсем ничего не осталось и в тот день, когда мы повстречались на базаре, я продавала последнее мамино кружево.
