— П-почему?
Ее голос действовал, как магнит, притягивая его через всю комнату. Медленно приближаясь, он четко проговорил:
— Потому что я собираюсь положить тебя на кровать и наполнить своей плотью.
Господи, она так на это надеется! От его слов кровь закипела, и сердце грозило вырваться из груди. О том, чтобы кричать, и речи быть не может! Стонать, возможно… Ей уже хотелось застонать, но она подавила возникшее желание, стараясь не издать ни звука, пока он не подойдет.
А когда Кольт встал перед ней, возможность была упущена. Его пальцы мгновенно погрузились в ее волосы, и он откинул ей голову назад, держа достаточно крепко, чтобы она не могла уклониться от его приближающихся губ. Как она и предполагала, поцелуй был жестким, исполненным желания, которое слишком долго подавлялось, горячим, болезненным и голодным.
Но Джослин понимала, какие за ним скрываются чувства. Или думала, что понимает. Если Ванесса права. Кольт сейчас злится на нее за то, что она лишила его самообладания, но еще больше злится на самого себя, что допустил это. Укротить этот гнев, пока он не вышел из-под контроля, зависело теперь от нее."
"Джослин отчаянно заколотила кулачками по груди Кольта, пока он не поднял голову. Он даже опустил одну руку, давая ей возможность немного отодвинуться. Вторая же осталась на месте, по-прежнему сжимая ее кудри. Поскольку девушка не пыталась вырваться, больно ей не было. Но она понимала, что он может притянуть ее к себе в любой момент, а сейчас просто дает им обоим перевести дух.
Ее дыхание было учащенным и стало еще быстрее, когда она увидела, как глаза мужчины жадно скользят по ее телу, теперь уже вблизи. Она открыла было рот, желая сказать что-нибудь, что могло бы успокоить растущее внутри нее напряжение. Он почувствовал это, даже не глядя ей в лицо, и предупредил ее намерения, покачав головой.
— Не сейчас, герцогиня. Ты упустила момент. Джослин с трудом сглотнула и только потому, что его пронзительные глаза не смотрели ей в лицо, сумела выдавить:
— Тогда зови меня Джослин.
В этот момент Кольт понял, что она не возражает. Чтобы убедиться, он посмотрел ей в глаза и не увидел там ни страха, ни отвращения, ни ужаса, лишь толику неуверенности и возбуждение. Это открытие подействовало на него, как вылитый в костер виски. Глухо застонав, он потянулся к ней, трясущейся рукой коснулся щеки, провел по шее и задержался на груди, там, где бешено колотилось ее сердце.
Джослин легонько вздохнула, уверенная теперь, что бояться ей нечего. Она покорно подставила губы, и он жадно приник к ним — достаточно крепко, чтобы доставить ей удовольствие, но не настолько, чтобы напугать или причинить боль.