Автор
Вайоминг, летний 1878 год: тишина над ранчо Кэллена нарушается только бичем, пока Рэмси Пратт демонстрирует свой кнут-артс с ловкостью профессионала. Этот бывший погонщик волов явно любит показывать свое мастерство и превосходство над остальными мужчинами, собравшимися на газоне перед домом....
Солнце клонилось к закату. Лошадь неторопливо бежала рысцой сама по себе, а поводья были намотаны на луку седла. Жакет Джослин расстегнут, блузка тоже. Кружевная рубашка с правой стороны спущена ниже груди, и розовый холмик освещают лучи заходящего солнца. Но это еще цветочки! Юбка задрана по самые бедра, обнажая ее совсем не по-дамски раскинутые по обе стороны седла ноги. А между ног…
— Кольт Сандер!
— Давно пора проснуться.
— Немедленно убери руку!
— Ей и там хорошо.
— Меня совершенно не интересует…
— Прекрати шуметь, герцогиня, или мы останемся без ужина.
Нет, вы посмотрите — она готова взорваться от негодования, а он кормит ее ленивыми шуточками!
— К дьяволу ужин! Ты не смеешь… Он снова прервал ее:
— Уже посмел. И оставь в покое блузку. Я чертовски долго ее расстегивал, и мне гораздо больше нравится так, как есть.
Поскольку она не послушалась, он еще глубже погрузил в нее палец. Она испустила тихий стон, но он так и не понял — удовольствия или протеста.
— Так гораздо лучше, — прошептал он ей на ухо. — Все еще хочешь, чтобы я убрал руку? — Она промолчала. — Тебе ведь понравилось, да?"
"Она снова не ответила, но спина ее прогнулась, голова откинулась назад, пальцы судорожно сжимали его бедра. Воспользовавшись тем, что она вытянула шею, он осторожно прихватил кожу зубами, отчего по телу Джослин пробежала волна сильнейшего возбуждения. Его рука, до этого обнимавшая ее за талию, легла на обнаженную грудь.
— Прости, что не вытерпел, герцогиня, но тебя ведь честно предупреждали, верно?
Его жаркое дыхание, обжигающее ухо, едва ее не доконало. — Я… не рассчитывала… на такое… нападение… сзади…
— сумела наконец выдавить она и услышала его мягкий смех.
— Не имеет значения, когда и как, если от тебя ничего не зависит. У тебя не осталось выбора, когда ты согласилась поехать со мной. На самом деле у тебя уже давно не было выбора. Просто ты этого еще не знала.
— О чем ты говоришь?
— Если девушка-шайеннка разрешает воину интимные прикосновения, никто не упрекнет его потом, если он станет обращаться с ней, как с собственностью.
