Автор
Вайоминг, летний 1878 год: тишина над ранчо Кэллена нарушается только бичем, пока Рэмси Пратт демонстрирует свой кнут-артс с ловкостью профессионала. Этот бывший погонщик волов явно любит показывать свое мастерство и превосходство над остальными мужчинами, собравшимися на газоне перед домом....
— Зачем ты помешал мне? Зачем?
Прежде чем Чейз успел ответить, она прыгнула с коня и подбежала к коновязи, бесцеремонно расталкивая по дороге работников Кэллена, которые все еще не осмеливались без приказа сдвинуться с места. За все двадцать пять лет своей жизни она еще никогда не была так разъярена. Ни отец, ни мать, ни муж, с каждым из которых она время от времени ссорилась, не могли привести ее в то состояние, в котором она пребывала сейчас. Если бы Чейз не остановил ее, она бы выпустила всю обойму в работников Кэллена, а последнюю пулю — в самого хозяина.
Но когда Джесси приблизилась к Сандеру и увидела, что сотворил с его спиной хлыст, вся ее ярость мгновенно улетучилась. Молодая женщина со стоном перегнулась пополам, и ее вывернуло на залитую кровью землю.
Чейз немедленно подлетел к ней и обнял за плечи. Но смотрел он при этом на Сандера, и сам едва совладал с собственным желудком. Чейз давно воспринимал этого человека как друга, хотя Кольт всегда был ближе к Джесси. Джессика любила его как брата.
— Не-е-ет! — рыдала теперь Джесси, вновь подняв голову и глядя на Сандера. — О Боже, Боже! Сделай же что-нибудь, Чейз!
— Я уже послал за доктором.
— Это слишком долго! Сделай что-нибудь сейчас! Ты должен сделать что-нибудь прямо сейчас.
Господи, почему его до сих пор не отвязали?!
Это не было вопросом. Джесси не отдавала себе отчета в том, что говорит. Почти в трансе она обошла коновязь. Так было уже лучше. Спереди Кольт выглядел вполне нормально, за исключением бледности, какой-то мертвой неподвижности и едва уловимого дыхания. Она боялась прикоснуться к нему. Ей хотелось обнять его, но она не посмела. Любое прикосновение причинит ему боль, каждое движение будет пыткой.
— Господи, Белый Гром, что они с тобой сделали? — сквозь слезы прошептала она."
"Кольт слышал ее. Он знал: она здесь, прямо перед ним, но глаз все же не открывал. Если он увидит боль на ее лице, то потеряет остатки самообладания. Его ужасала мысль, что она прикоснется к нему, но в то же время он безумно нуждался в ее нежности.
— Не… плачь…
— Нет, нет, я вовсе не плачу, — заверила его Джессика, хотя слезы непрерывным ручьем текли у нее по щекам.
