Автор
В заброшенном поместье Ланкастеры ищут недостающие золотые монеты, когда появляется Адэр Радклифф — девочка-ориенталист с глазами фонаря. Внутри черной тьмы замка искрится холодный свет лунного окна, а за окном гуляет опасная ночь, полная призраков и непонятных звуков. Адэр несет в себе дьявольскую смелость и невероятную решимость, делая из своего дома убежище от розыска Ланкастеров....
– Лучше бы я оставалась твоей любовницей. Не нужно было жениться на мне. Я не смогла дать тебе сына, в точности как когда-то моя мать, оставившая Стентон без наследника мужского пола.
– Семя графа было негодным! – возмутилась вошедшая Элсбет. – Ни одна из трех жен не родила ему ребенка. Твоя мать не была бесплодна, да и он не был твоим отцом.
– У нас будут другие дети, – попытался утешить ее лэрд. – Сыновья и дочери, моя медовая любовь. Я с радостью дам их тебе.
Адэр тут же зарыдала. За последние дни она часто плакала.
Прошло несколько недель, прежде чем скорбь начала понемногу утихать. Погода с каждым днем становилась теплее. Наступила Пасха, и через несколько дней на холмах появились сигнальные огни, призывающие сторонников принца Джеймса собраться в Лаудон-Хилле. Конал с братьями и со своими людьми покинул замок. Адэр не хотела отпускать мужа.
– Тебя убьют, – твердила она. – Когда я в последний раз послала мужа на войну, он так и не вернулся.
– Но у меня долг перед принцем, – напомнил он. – Я человек чести. Клан Брюсов славится своим благородством. Я должен ехать.
– Но ты уже заплатил долг, позволив заговорщикам собраться в Клайте. Заклинаю тебя, Конал, останься!
– Я вернусь к тебе живым и здоровым, – поклялся он.
И вдруг Адэр стало безразлично, что он так и не признался ей в любви. Она с трудом сглотнула, смахнула слезы со щек и вскинула голову:
– С Богом, милорд.
– Чтобы сделать еще одного ребенка, – едва слышно пробормотал он и, перегнувшись, поцеловал ее в губы.
– Да, – кивнула Адэр. – Чтобы сделать еще одного ребенка."
"Она долго стояла на вершине холма, глядя вслед небольшому отряду. И была вне себя от изумления, когда, десять дней спустя, они вернулись. Сражения так и не было, поскольку король, не понимая, что его собственный сын и есть вдохновитель восстания, отказался драться и вместо этого попытался вести дипломатические переговоры, к величайшему отвращению графа Ангуса и остальных мятежников.
