В зеркальных очках и с розовыми ушами, главная героиня прячет свой истинный я. В обществе она покоряет глазами и легким юмором, но дома коварность ее сердца не оставляет места для лести. С каждым днем манеры брата вроде бы уходят на второй план - ведь он забыл про то, что розовый цвет подчеркивает красоту его глаз....
Похоже, «Любовь и прочие яды (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
"Любовь и прочие яды
1
– Значит, учебу бросать ты не надумала?
– Не-а, – хрустя печенькой, отозвалась я.
– И домой на каникулы ты не собираешься?
– Еще чего! – фыркнула я, нарочно громко бряцая ложкой в чашке с чаем.
– Но волосы-то ты зачем выкрасила?!
– А мне так больше нравится! Розовый цвет, знаешь ли, очень идет к моим бирюзовым глазам.
Я потянулась к пироженке и кинула на брата выразительный взгляд. Слишком личные вопросы на повышенных тонах в общественном месте мне совершенно ни к чему. Тот, осознав оплошность, чуть не прикусил язык.
– Так, ладно. А манеры куда за полгода делись? – вполголоса спросил брат, мрачно наблюдая, как я облизываю испачканные в креме пальцы.
– Да к демонам ваши манеры! Ты только попробуй эту пироженку, твои манеры окажутся там же.
Кажется, у брата задергался глаз.
– Слушай, мелкая, ты хоть представляешь, как все переживали, когда ты пропала без вести? – прошипел взбешенный брат.
– О чем переживали? – я изобразила самый натуральный интерес. – Что теперь не надо врать всем знакомым про меня?
– Это была ложь во спасение, ты сама прекрасно знаешь, – серьезный тон.
– Это было заточение, и попробуй найди хоть один аргумент против, – негромко ответила я, потеряв всякий аппетит.
– Ты невозможна. Я тебя сейчас за шкирку отволоку домой!
– Попробуй, – меланхолично согласилась я.
Брат кинул на стол серебряную монетку, поднялся сам и рывком поднял меня.
Раздался треск, а брат поморщился и затряс в воздухе рукой. Маменькина защита, которую та на меня ежедневно накладывала, сильно подвыветрилась, но все еще немного работала.
Брат взвыл в голос от бессильной злобы, а я же довольно заулыбалась и развела руками, мол, выкуси. Но, поймав настороженный взгляд посетителей, кивнула на выход. Эх, завтра уже по всей Академии поползут премерзкие сплетни одна развеселее другой.
Улица встретила нас промозглым холодом. Дул сильный пронизывающий ветер, заставляя меня кутаться в шарф по самый нос. На мощеной улице в слабом свете окон блестели редкие замерзшие лужицы.
– Лагерра? – спросил брат, равняя шаг со мной.
– Ага. Ну, знаешь, вольный перевод нашего семейного ремесла с одного наречия Мрачного королевства.
– И никто не уловил намек? – подозрительный тон.
– Я тебе больше скажу – никому и в голову не приходило, что я немного не та, за кого себя выдаю, – взяв под локоток брата, ответила я. – По крайней мере до тех пор, пока ты не заявился.
