Ольга покачивалась из стороны в сторону перед зеркалом с видом опытной стилистки, но внутри она была напугана и немного разочарована. Красота, которая казалась так близкой, оказалась лишь временным обманом — укольчики уже начали поднимать покрытую тонкими складками кожу. Но Ольга знала: рано или поздно её лицо перестанет выглядеть так, как она себе представляла....
— Мы ведь говорили с тобой… и тест этот!
— На овуляцию, папа! Я просто… Аррр… В общем, у меня небольшая проблема… болячка. Ничего особенного… Вот и нужно было сделать! Как тебе только в голову пришло, что я… — Катя и краснела, и бледнела — все же нелегко было девушке обсуждать с отцом такие интимные подробности.
Тихон сглотнул. Перевел растерянный взгляд на пол, идеальную чистоту которого нарушали два грязных следа, оставленных Катькиными ботинками. Растер затылок.
— Так ты не беременная? А к врачу ты собралась…
— Папа, мне просто нужно обследоваться, чтобы назначить лечение.
Тихон качнулся с пятки на носок. Великолепно. Он просто чертов придурок! Интересно, что о нем теперь подумает Ольга? А впрочем, какая разница? Главное, что его малышка не беременная! Счастье-то какое!
— Катюш…"
"Губы дочки дрожали. Злость покинула тело девушки, а её место заняли обида и стыд.
— Как ты мог? Я… теперь не знаю, как в глаза им буду смотреть, и вообще… — Катя понурила плечи и опустила голову.
— Я же как лучше хотел…
— А получилось — как всегда! — снова заорала Катюха.
— Слушай, дочь, — осторожно окликнул дочку Тихон, — а ты вообще как узнала-то? Этот наябедничал?
— У этого есть имя! Его зовут Николай!
— Николай? А Ник — это кличка, как у собаки?
— Ну, знаешь ли! — Катя с психом оглянулась, схватила с вешалки куртку и хотела было уже свалить, но в последний момент её задержал Гдальский.
— Ладно… Ладно, извини. Я больше не буду.
Звучало довольно по-детски. Бредово, признаться, звучало… Но еще бредовее было бы разругаться с дочерью из-за какого-то малолетнего ушлепка. А потому ему, наверное, стоило свыкнуться с мыслью, что отныне в жизни его маленькой девочки появился другой мужчина. Первый и, скорее всего, не последний. Но это жизнь. Любому отцу рано или поздно приходится отпускать свою дочь в открытое море. Как бы это ни было тяжело.
— Он хоть, как? Нормальный? Семья у него благополучная, или…
— Я его семью, в отличие от тебя, еще не видела! — съязвила Катя.
— Кать…
— Нет, ты как хочешь, но извиниться надо!
— Мне? Перед ним?!
— Перед ней!
— Перед Ольгой?
— Папа, Ник говорит, что она в полном ауте!
Гдальский хмыкнул. Да, уж… в каком она была состоянии, он знал и без всяких Ников. Воочию видел. И принимал самое непосредственное участие в устранении последствий, так сказать. А ведь хорошо, что все обошлось.
