Автор
В трех простых комнатах царит теплота и надежда. Его жена, Рэчел, терпелива как львица, но в глазах его загорается любовью, непоколебимой даже в самой сильной метели. Ферма — их родовое крыло, на котором они строят будущее вместе.
— Видите, сеньор, вот ваша супруга. Я оставляю вас на нее. От этого английского у меня разболелась голова.
Джесси проводила взглядом Ниту. Весьма мрачное выражение скрывало красоту лица этой испанки. Но она тут же забыла о ней и повернулась к Чейзу, удивляясь, почему он стоит как столб.
— Можешь объяснить, как ты здесь оказалась? Или я опять должен выпороть тебя, чтобы ты наконец образумилась?
— Может, ты переменишь тон, Чейз Саммерз? Он шагнул к ней.
— Как ты решилась в твоем положении на такое путешествие? Ты не думаешь ни о себе, ни о ребенке.
— Неужели тебе интересно?
— Джесси!
— Я чувствую себя отлично!
— Так что ты тут делаешь? Я ведь оставил тебя у твоей матери…
— Давай-ка уточним, — вспылила Джесси, которая всегда предпочитала нападать, а не обороняться. — Ты спихнул меня на мою мать и бросил.
— Бросил? Разве Рэчел не сообщила тебе, что я собирался вернуться еще до рождения ребенка?
— Она-то сообщила. Но я не поверила и до сих пор не верю.
— Джесси! Я готов свернуть тебе шею!
— А я готова врезать тебе по носу! Но сомневаюсь, что это разрешит наш спор.
Чейз смягчился, его глаза потеплели.
— Боже мой! Как я рад тебя видеть! Я так скучал по тебе, Джесси!
Он обнял ее — их губы нашли друг друга. Он целовал ее так, как будто долго голодал, и ее губы стали первой пищей, которую он вкусил.
— А ты тоже соскучилась, моя дорогая, — констатировал он, уткнувшись лицом ей в шею.
— Нет! Я не соскучилась, — по привычке ответила Джесси наоборот.
Чейз распрямился, глаза его сияли.
— Джесси, ты разве не помнить наш последний разговор в Шайенне? Ты чуть не плакала из-за того, что твоя мать не осталась с тобой. И я подумал, что ты хотела бы побыть с ней. Ты не могла путешествовать, во всяком случае — не должна была.
— Я не спорю, Чейз. И я даже не утверждаю, что ты не должен был уезжать до рождения ребенка. Но ты уехал, ничего не сказав мне.
— А как я мог? Ты была в таком состоянии! И никто не сумел бы сказать, как долго ты пробудешь в шоке. — Он подозрительно посмотрел на нее. — А когда ты пришла в себя? Сразу, как я уехал?
— Да.
— Благодарю, — проворчал он. — Видимо, ты хочешь сказать, что всему виной явилось мое присутствие.
— Нет.
