Автор
В трех простых комнатах царит теплота и надежда. Его жена, Рэчел, терпелива как львица, но в глазах его загорается любовью, непоколебимой даже в самой сильной метели. Ферма — их родовое крыло, на котором они строят будущее вместе.
— Ну ладно, не сердись.
Но Джесси и не собиралась сердиться.
— Во всяком случае, — продолжала она, — он исчез еще до того, как я проснулась. Наутро я даже подумала, уж не приснилось ли мне все это.
— А ты уверена, что нет?
Она бросила на него уничтожающий взгляд.
— Уверена. Трава была примята там, где он сидел. И еще осталось вот это. — Она вынула из кармана сизое перышко.
— Ас чего ты взяла, что это он его оставил?
Джесси пожала плечами:
— А я не знаю. Но я его сохраню. Оно напомнит мне о красивом мужчине, который меня хотел.
— Ты становишься нехорошей девочкой, Джесси Блэр. Все эти разговоры — кто кого хочет — не для тебя. Тебе ведь только восемнадцать.
— Уж конечно, ты думаешь обо мне как о мальчике, Джеб. И, всегда так думал. А многие девушки в моем возрасте уже замужем.
— Ладно, ладно, болтай, но только чтобы Рэчел не слышала, — пробурчал он. — Она страшно волновалась за тебя всю неделю.
При упоминании о матери в Джесси все перевернулось.
— Она тут всех извела своими волнениями, — продолжал он.
— Что она сделала? — взвилась Джесси. — Да как она смела!
— Полегче, осади. Он же не нашел тебя, не так ли? Да и сам он еще не вернулся.
Джесси улыбнулась, а потом рассмеялась:
— Правда? Вот здорово! Значит, он все-таки заблудился.
Джеб молча наблюдал за ней, а потом спросил:
— Ты как будто имеешь зуб на него. С чего бы это?
— А как я могу относиться к тому, что какой-то чужак лезет в мои дела.
— А что, он вмешивается?
— Нет пока, — процедила она сквозь зубы.
Чейз вернулся лишь через пять дней. Он осунулся, был небритый, грязный. И не спешил доложить Рэчел о том, что не нашел ее дочь.
Больше двухсот противных пыльных миль до проклятой резервации — и все ради чего? Там никто никогда не слышал ни о какой Джессике Блэр. Никто из индейцев, способных объясниться по-английски, ничего не мог ему сообщить о ней.
Джеб возился в пристройке перед конюшней, когда Чейз вводил своего Голден Рода. Чейз уставился на Джеба, и вся усталость, и вся злость последних недель вылились через край.
Чему Джеб научился за свои шестьдесят лет, так это выкручиваться из любой ситуации, как хорек.
— Ну? Вы, видимо, хорошо провели время, не так ли, молодой человек? — спросил Джеб вежливо.
