Автор
В трех простых комнатах царит теплота и надежда. Его жена, Рэчел, терпелива как львица, но в глазах его загорается любовью, непоколебимой даже в самой сильной метели. Ферма — их родовое крыло, на котором они строят будущее вместе.
И когда она навалилась на него, он уже ни о чем не думал. Чейз перевернулся, она оказалась под ним. Его охватило яростное нетерпение."
"Джесси почувствовала, как он снимает ремень и рубашку. Его рука коснулась ее груди. Легкий стон удовольствия, который он услышал, довел его до сумасшествия. Он был слишком возбужден, и ему было не до нежностей. Ей тоже. Его рубашка трещала, когда она расстегивала ее, желая дотронуться до его обнаженной плоти. Его кожа обжигала ее, а руки гладили твердые мускулы плеч.
Какой-то слабый голос, точно из подсознания, пытался спросить ее — какого черта она делает.
Его губы кусали ее до синяков, но этого она и хотела. Он принялся стягивать с нее брюки, и она помогала ему избавиться от них. Она вся пылала и не могла вынести лишней секунды ожидания. Потом, крепко схватив его за волосы, потянула к себе.
— Я хочу тебя, — хрипло прошептала она. — Сейчас же!
Он поцеловал ее в шею:
— Но я хочу почувствовать всю тебя.
— Чейз, скорее, скорее!
И его желание увидеть ее обнаженной в лунном свете оказалось не таким сильным, как ее настойчивая мольба.
Он мгновенно разделся, и она обхватила его ногами… Внезапно он замер. Она — девственница!
— Боже мой! — прошептал он. Никогда в жизни не оказывался он в таком несчастном положении. — Извини, Джесси.
Она не слушала, а все сильнее прижималась к нему. И внезапно задохнулась — от неожиданности. Никто никогда не говорил ей, что может быть больно.
Вот то, чего она хотела!..
Когда Чейз упал рядом и затих, Джесси нежно притянула его к себе.
— Как чудесно! — прошептала она в упоении. Оп поднял голову.
— Более чудесно, чем ты сама это понимаешь, — сказал он тихо.
Его губы ласкали ее кожу, как легкое перышко, они летали, касаясь ее шеи и уха. Потом он положил голову на ее плечо и глубоко, удовлетворенно вздохнул.
Никогда у него не было женщины, которая хотела бы его с такой же дикой страстью, как и он ее. И даже девственность не остановила Джесси. Ах да, ее девственность. Как он про это забыл! Проклятие!
Джесси почувствовала напряжение Чейза.
— Что-то не так? — спросила она.
— Ничего, — торопливо ответил он. Джесси нахмурилась:
— Ты сожалеешь о том, что случилось?
— А ты?
— А почему я должна?
— Ты же была девушкой, — с болью вздохнул он.
