Как быстро он начнет плеваться огнем?
Окончание обеда прошло в тягостном молчании, и я почти не сомневалась, что проклятие коллективного несварения меня тоже не минует.
До самого вечера я пыталась улучить момент, чтобы по-человечески вручить прошение об увольнении, вернее, торжественно попросить вытащить заявление из-под завала бумаг, но пещера вдруг превратилась в проходной двор. Когда через пару часов за закрытой дверью стало тихо, я рванула вон из комнаты, от поспешности сметя со стола десяток писем, и обнаружила, что Таннер действительно умотал на какую-то встречу.
Под занавес Паприка вплыла в стажерскую, когда я строчила злобное послание в доходный дом. Дождавшись, пока на нее обратят внимание, с видом вдовствующей королевы она объявила:
— Господин ди Элрой прислал записку, что сегодня уже не вернется, и попросил вас отвезти документы к нему домой.
— Отлично! — счастливо просияла я. Теперь-то он точно получит прошение! Отдам лично в руки.
— Вы согласны? — опешила Паприка, видимо приготовившаяся к штурму и не ожидавшая мгновенной капитуляции.
— Ради «Драконов Элроя» я готова работать сверхурочно.
— Достойное рвение, — сухо вымолвила секретарь.
— А денег на кеб дадите? Дилижансы в час пик — настоящее чистилище…
В конторе только заканчивался рабочий день, а я, сжимая под мышкой большой желтый конверт с бумагами, стучалась в апартаменты Таннера. Ожидала, что мне снова откроет домоправительница, но на пороге возник сам хозяин.
И тут я оробела. Сердце билось так громко, что, казалось, Элрой мог услышать заполошный стук в тяжелой тишине. Наконец я перешагнула через порог и осторожно прикрыла дверь.
— Я привезла документы.
— Вижу.
— И заявление по собственному желанию. — Я вытащила из кармана плаща изрядно помятое прошение об отставке. Рука дрожала, и сложенный лист истерично трясся.
— Понятно, — отозвался шеф, а в следующий момент сжал мой подбородок.
Конверт полетел на пол, бумаги небрежно рассыпались по натертому до блеска наборному паркету, а я молниеносным движением прижала пальцы к его губам, запрещая меня целовать.
От неожиданности Таннер замер и изумленно изогнул брови.
— Ты со всеми личными стажерами заводишь служебные романы? — сердито выпалила я.
Он убрал мою руку и нахально улыбнулся:
— Это было бы очень сложно — они все были мужчины.
И пока я искала достойный ответ, прижался губами к моему приоткрытому рту.
