— Кстати, — матушка посмотрела мне в лицо, — а кто был тот мужчина?
В трактире наступила пронзительная тишина. От любопытства даже дядька Невиш и кухарка Олив высунули носы из кухни. С вороватым видом я громко вымолвила:
— Слушайте, так есть хочется. Накормите судебного заступника?
Все дружно посмотрели на Олив.
— Сейчас яишенку сварганю, — всплеснула она полными руками.
— Не надо варганить, — жалобно попросила я. — Просто пожарь.
Ела, как смертник перед казнью. В смысле сидела за столом, а с другой стороны, едва поместившись на лавке, за мной пристально наблюдали родственники.
Как будто считали каждый проглоченный кусок, и завтрак закономерно застревал в горле. Никакого удовольствия!
Глядя на мое семейство, вовек не догадаешься, что именно я родилась с фамилией Амэт. Яркая и черноволосая, как цыганка, Эзра пошла в Летицию, низенькая полненькая Арона походила на моего отца, будто кровная дочь, и только я казалась родственницей швабры. Высокая, худая и с невыразительными формами. В детстве мачеха думала, что меня прокляли, потому что поесть любила я, а округлости копились у Ароны.
— Что? — пропыхтела я с набитым ртом.
— Он сказал, что вы сослуживцы, — начала Летиция.
— Сослуживцы? — Аппетит мигом пропал, а сердце бухнуло в желудок и стало оттеснять глазунью обратно к горлу. С преувеличенной осторожностью я отложила вилку и отодвинула тарелку.
— Да, — подтвердила мачеха. — Представительный такой, в дорогом костюме. Сразу видно, что судебный заступник. И карточка красивая.
— Красивая карточка, несомненно, важна, — поддакнула я, чувствуя, что в горле неприятно пересохло.
— А можно ее посмотреть?
— Он тебе, что ли, не показывал? — сощурилась мачеха.
— Хочу сравнить, у кого лучше бумага.
Она полезла в шикарное декольте и вытащила несколько помятый белый прямоугольник. Я взяла визитку в руки и вдруг почувствовала, как задергалось нижнее веко на правом глазу.
— Худой он очень, — вздохнула Арона. — Красивый, но худой.
— У тебя все худые, кто весит меньше двухсот фунтов, — насмешливо прокомментировала Эзра.
— Держись от него подальше, — нравоучительно заключил отец, — потому что приличный мужчина так девицу через порог родительского дома переносить не будет!
— Как?
— На плече! Как мешок картошки!
— Мешок картошки? — переспросила слабым голосом и принялась с жадностью хлебать воду.
На глянцевой дорогой карточке я увидела герб родной конторы и имя, каким пугали стажеров. Таннер ди Элрой. Другими словами, я была обречена.
