Дракону хватило такта сделать вид, будто он ничегошеньки не услышал, но голодная трель повторилась. Привыкший к обеду в конторской забегаловке, организм требовал еды! Сгорая от стыда, я возжелала немедленно выпрыгнуть из кареты. Таннер оторвал взгляд от документов и, внимательно глядя на мой живот, словно обращался непосредственно к нему, спросил:
— Отправить кучера к торговцу?
Он кивнул в сторону окна, намекая на тележку с уличной едой.
— Не стоит, — с горящими щеками вежливо отказалась я, но заглушить голодное бормотание живота было практически невозможно, пришлось скорбно попросить: — Если вы не против, то я доем сандвич.
— Не стесняйтесь, — неожиданно согласился Элрой. Видимо, запах сыра в салоне экипажа, в отличие от приемной, его ничуть не смущал.
Шеф исподтишка следил, как сначала я вытащила из ридикюля розовые домашние туфли и пристроила на сиденье, потом — любовный роман «Спящая красавица», а в конце выудила помятый сверток. Когда шуршащая газета с двумя истерзанными сандвичами раскрылась, то под перекусом обнаружилось напечатанное крупным планом лицо Самого с промасленным пятном посреди лба.
Краснея от конфуза, я покосилась на шефа. Он тоже заметил, что бутерброды были завернуты, фигурально выражаясь, в его физиономию.
— Будете? — выпалила я. — Один даже не надкусанный."
"Удивительно, как у Дракона не случилось летаргического сна на пятьдесят лет при виде помятого сандвича не первой свежести в подрагивающей руке.
— Пожалуй, воздержусь, — мудро отказался он.
— Знаете, вообще-то я малоежка, — для чего-то соврала я, прежде чем натрусить хлебными крошками на дорогущую обивку.
— Я заметил, — тщательно скрыв иронию, вымолвил шеф. — Приятного аппетита, госпожа Амэт.
К счастью, по возвращении в контору он оставил меня в покое, позволив тихонечко изучить некоторые папки. Пометки шефа были категоричными и заставляли шевелить мозгами. Как, оказывается, я мало знала о «Драконах Элроя»! Помимо мануфактур, где производились корма и товары для ручных драконов, Таннер ди Элрой владел большими торговыми домами, отелем, судоходной верфью в Ватерхолле и еще кое-чем по мелочи.
Комментариев он требовал по каждому направлению. Даже к этим злосчастным мелочам. А надо сказать, когда дело касалось недвижимости, я превращалась в бедняжку Поппи, то есть договоры отказывались усваиваться в сознании и отправляли меня в летаргический сон.
Подперев щеку кулаком, я стоически вчитывалась в унылое письмо от какого-то арендатора, но строчки расплывались перед глазами.
