— Нет, подождите! А переноска? — попыталась я вернуть дракона обратно, но он ловко обхватил мою руку четырьмя лапами, вцепившись, как мелкая обезьянка в ветку.
— Не садится, — счастливо улыбался ветеринар.
— Но в чем-то его сюда доставили, — возмутилась я, пытаясь красную недомакаку стряхнуть с руки. Куда там! Он еще и хвостом для надежности обвил запястье. — Не под мышку же его засовывать!
Оба, в смысле и Ральф, и лекарь, со странной надеждой покосилась на мой ридикюль.
— Нет! — категорично отказалась я, понимая направление ветеринарной мысли.
— Кажется, его привезли в корзинке, — наконец осознав, что спихнуть дракона без вместилища этого самого дракона не получится, припомнил лекарь.
И крылато-хвостатый супостат напрочь отказался залезать в корзину! Расставил лапы, вцепился зубами в плетеную ручку и застрял.
— Забирайся по-хорошему, — прошипела я, упарившись бороться с нахальным ящером.
Внезапно с перепончатых крыльев упала перевязь.
— Даже не смей! — ткнула я в хищную морду пальцем, позабыв, что этот самый палец клыкастая морда может откусить.
Куда там! Ральф взмыл к потолку. Зависнув в воздухе, он бил крыльями, потоком встревоженного воздуха заставляя магический светильник раскачиваться, подобно маятнику, и недобро таращился на нас желтыми глазищами.
— А я говорил господину ди Элрою, что надо крылья подрезать! — задрав голову, цыкнул ветеринар. — А он: «Рожденный летать пусть летает…»
Словно поняв человеческую речь, дракон открыл пасть, отклонился назад и выплюнул в нас огненный сгусток, даже не похожий на поток.
Я точно знаю, что зверь метил в болтливого лекаря, но тот успел спрятаться за моей хрупкой спиной. Брызги раскаленной слюны попали на юбку. Шерстяная ткань моментально пошла проплешинами с тлеющими кромками.
— Вы горите! — взвизгнул ветеринар.
— Я горю! — в панике заорала я, пытаясь стряхнуть искры. — Вы утверждали, что он больше не плюется пламенем!
— Это вовсе не пламя!
— Но горю-то я по-настоящему! Помогите мне!
Но лекарь трусливо сбежал в коридор.
От изумления я даже на секундочку перестала паниковать, только увидела, как стремительно захлопнулась дверь. Придя в себя, попыталась справиться с крючками на юбке, но трясущиеся руки никак не ладили с застежкой, а на полотне уже появлялись сквозные прорехи, и кожу обжигало.
— Ненавижу драконов! — рычала, едва не плача. — Ненавижу Элроя! Ненавижу…
Наконец застежка поддалась.
