— Сколько совесть подсказывает, — величественно кивнул шаман. — Если будете отдавать сорок шиллингов чеком, то не забудьте подписать. Иначе случатся проблемы в монетном дворе, и духи природы на вас сильно прогневаются.
Когда я услышала сумму, то приуныла. Знахарь по душевным болезням обошелся бы дешевле. В отличие от шамана, он еще и снадобья выписывал.
— А ничего попить не надо? — все-таки потребовала я лечения для души, истерзанной магической любовью. — Травки какие-нибудь?
— Витаминные настойки, — предложил колдун. — Для укрепления духа и терпения. Пять шиллингов за флакон.
В аптечной лавке стоило дешевле, так что лечиться шаманскими снадобьями пропало всякое желание.
— Да я потерплю без настоек, — нервно хохотнула я. — В конце концов, уже на один день меньше страдать.
Держась с Фэйр друг за дружку, мы кое-как поднялись на затекшие ноги и поковыляли к выходу. После душного, пахнущего ароматизированными свечами зала голова гудела как проклятая. Некоторое время мы ковырялись с обувью в темном холле."
"— Деньги, — сдавленным шепотом пихнула меня в ребра подруга.
— Точно, — пробормотала я и полезла в ридикюль.
В кармашке лежало ровно четыре ассигнации достоинством по десять шиллингов. Удивительно, но шаман будто заглянул в сумку и попросил оставить все, что было мной отложено на черный день. Нагнувшись, я засунула заначку под пыльный половик, и мы вышли на улицу. Единственный горевший фонарь потух, и стояла кромешная темнота. В ошарашенном молчании мы направились к пешеходной мостовой.
— И как тебе? — шепотом, словно шаман нас мог услышать, спросила Фэйр.
— Знает свое дело.
— Говорю же, к нему весь Зачарованный квартал ходит…
К счастью, на следующее утро по наказу мадам Паприки я сначала отправилась на другой конец Аскорда к королевскому стряпчему, а только потом — в контору. По какой-то причине «Драконы Элроя» пользовались услугами исключительно тех людей, которые имели перед должностью приставку «королевский» и драли втридорога за пиджак, копирование документов или обычный завтрак.
В кебе я успела и вздремнуть, и выпить два флакона настойки от похмелья, купленной в аптечной лавке дядюшки Орума. С души воротило. В голове беспрерывно крутилась пара строчек из песни, какую Фэйр, подыгрывая себе на старой лире, вопила дурным голосом. Вообще, лесной народ в большинстве своем — отличные менестрели, бродячие труппы собирали на площадях целые толпы зрителей, но у подруги, видимо, с колдовской кровью погас и музыкальный талант.
