Вечером я приехала на заправку за полным бака бензина. Внутри здания было тихо, но что-то необычное напрягло мою душу — мрачный шепот и странные отблески света в глазах человека на стойке регистрации, который внезапно устремился ко мне. Этот случай вырвал меня из привычного ритма жизни и запутал сомнениями о том, что заставило меня здесь оказаться в этот момент.
Расцеловать, что ли, за это мачеху?
Стоп, что значит ее последняя фраза?
— А каких дружков ты имеешь в виду?
— Ну как же? — удивленно посмотрела она на меня. — Ты же сама их видела! И откуда только в королевском дворце взялось столько одержимых? Все ведь перед входом во дворец проходят проверку. — А потом заговорщически понизила голос и добавила: — Говорят, в этом всем замешан канцлер.
— Что за бред! — воскликнула я громче, чем хотела.
— А без его ведома одержимые никогда бы не прошли дворцовую защиту! — со знанием дела заявила мачеха.
— А при чем тут он? Во дворце вообще-то своя стража есть, — опешила я.
— А при том, что со стародавних времен канцлеры королевства отвечают за защиту дворца от одержимых. Не знаю как, но именно благодаря им одержимые и не могут войти в здание.
— Ерунда какая-то. При чем тут дворец, одержимые и канцлер? — недоумевала я.
— А при том! Знающие люди говорят, что взаимосвязь есть. Но это большая тайна.
Ага, тайна, о которой уже знают все кому не лень. Но доказать что-то мачехе сейчас вряд ли возможно. Она ощутила себя причастной к элите, обладающей большой тайной, и только обозлится, если я скажу что-то отрезвляющее.
Я скосила глаза на отца и встретила его ответный обеспокоенный взгляд. Он точно знал больше мачехи, но ничего не говорил, и то, что вещала нам его жена, ему не нравилось.
— А если люди станут одержимыми уже внутри дворца? — все же задала я вопрос.
— Да кто же позволит проводить там подобные темные ритуалы?! — всплеснула руками мачеха.
— Ну а вдруг?
— Я не верю, что кто-то решится заниматься таким непотребством прямо во дворце! — стояла она на своем.
— То есть ты вполне допускаешь, что канцлер вступил в сговор со жрецом Темного, а в то, что кто-то мог провернуть ритуал прямо дворце, нет? — спросил отец.
Его вопрос заставил мачеху осечься на полуслове. Но потом она вздернула подбородок и фыркнула с превосходством:
— Пф! Ты просто не общался на эту тему со знающими людьми. Я этой ночью столько всего выяснила о дворце и его интригах, сколько не знала за всю свою жизнь до этого! Жуть просто!
Н-да… Надо бы выспросить подробнее об этих знающих людях, но это я вытяну у мачехи позже. Сейчас же мне хотелось понять, какие мотивы приписывают канцлеру. В то, что он и в самом деле стоял во главе заговора против принца сопредельного государства, я не верила. А потому спросила:
— А зачем канцлеру это надо?
Неожиданно меня поддержал отец:
— Дочь правильные вопросы задает.
