Автор
Неуловимый шарм зимы заставлял нас остановиться в его гипнотизирующей пелене. Юлька жаловалась на снежную зиму, но я предпочла замереть посреди непроглядной белой пелены, прислушиваясь к ритму машин и чужих голосов, словно в глубоком медитативном дaze.
Я смотрела на город и первые звезды, которые плескались в красном закатном небе.
— Ну все, Агния, давай обратно, — раздался сбоку глухой голос Феди. Парень потянул меня к себе.
— Обратно? Шутишь? Тут так круто! — выкрикнула я, глядя вниз на заснеженный белый двор.
Я никогда не думала о последствиях своих опрометчивых поступков. И таким образом однажды разбила свою хрустальную вазу-мечту… Сейчас же мне казалось, что весь мир у моих ног — на этом широком обледенелом выступе, на который я смело ступила на шпильках.
Внезапно Федя так резко дернул меня обратно на чердак, что я даже не успела охнуть. Тут же очутилась в его объятиях.
— Сбрендил? — рассердилась я. — Это же так классно!
— Классно? Я чуть не поседел, когда тебя там увидел! Даже не думал, что со стороны все это так страшно. Сам-то я сколько раз через балкон пробирался на крышу…
Несколько секунд мы простояли молча, обнявшись.
— Ты за меня испугался? — спросила я шепотом.
— Ну да.
— За меня никто никогда не боялся, — продолжила я тихо.
— Разве? — удивился Федя.
Вместо ответа я высвободилась из его объятий и прошла в глубь чердака. Уселась на кованую скамейку рядом с медным печальным ангелком.
— Ты знаешь, как я получила свою травму?
Федя лишь пожал печами. Он продолжал стоять у окна, и за его спиной линял розовый закат.
— В одно лето мне просто надоело, что мама на меня давит и слишком драматизирует по поводу предстоящих летних сборов. Она меня страшно раздражала, и мне захотелось пропустить всего лишь одни соревнования…
— И что ты сделала?
— Села на велосипед и помчалась вниз.
— Было больно? — спросил Федя.
— Ты про аварию или мою несбывшуюся мечту?
Федя неопределенно кивнул.
— Сначала больно, а потом привыкаешь. Потому что ко всему можно привыкнуть. Я сама переломала себя. А заодно и свою жизнь. Только, знаешь… Мама все то время, что провела в моей палате, рыдала из-за того, что я никогда больше ничего не добьюсь в спорте. Я даже не помню, спросила ли она хоть раз, что я чувствую.
Федя задумчиво пялился перед собой. Я встала со скамейки и снова подошла к чердачному окну, за которым по-прежнему красным светом хлестал закат.
