Автор
Неуловимый шарм зимы заставлял нас остановиться в его гипнотизирующей пелене. Юлька жаловалась на снежную зиму, но я предпочла замереть посреди непроглядной белой пелены, прислушиваясь к ритму машин и чужих голосов, словно в глубоком медитативном дaze.
— А что случилось?
— Пообещай, что не скажешь ему! — повторила я.
— Агния!
Я упрямо молчала.
— Конечно, обещаю, — вздохнула мама.
Тогда я сказала:
— Мам, я уезжаю.
— Куда?
— В Питер.
— На майские праздники?
— Нет, мама, навсегда.
— Все-таки к нему? — усмехнулась мама, имея в виду моего отца. — Но он тебя не ждет!
— Нет, мама, не к нему, — покачала я головой. Странно, но я почти никогда не произносила это слово — «папа». Таким чужим оно мне казалось и непривычным. Для нас с мамой в разговорах он всегда был просто — Он.
— Так вот почему ты к ней так часто моталась, — догадалась мама.
— Угу. Надя боится, что ты станешь на нее сердиться. Но ты не сердись. Надя хочет, чтобы я стала счастливой. И ты, я знаю, тоже не против моего счастья.
Мама лишь подавленно молчала.
— Один раз ты уже остановила меня, приняв сторону отчима.
Я чувствовала, что мама хочет мне возразить, поэтому быстро продолжила:
— А еще хочу, чтобы ты уехала со мной.
Мама, закусив губу, молча смотрела на меня.
— И кстати, фотографии в доме не ищите, их там нет. Я отдала все обратно дяде Косте. На хранение. Знаю, ты с ним не общаешься, но он в курсе всей ситуации.
— И когда ты успела так вырасти? — спросила мама тихим голосом. — Я даже не заметила, какая ты у меня большая, Агния. Какая разумная.
— Ой, нет, — нервно хихикнула я. — До разумности мне еще далеко.
"— Когда ты попала в аварию, я день и ночь сидела в палате у твоей кровати и плакала, плакала, плакала… Помнишь?
— Помню, — кивнула я. — Ты говорила, что я теперь больше никогда снова не встану на лед. Мне было так стыдно, что я не смогу осуществить твою мечту.
— Ах, Агния, — поморщилась мама. — Ну какая мечта? Я боялась только за тебя, а не за нашу мечту. А ты впервые видела, как я плачу.
