Автор
Неуловимый шарм зимы заставлял нас остановиться в его гипнотизирующей пелене. Юлька жаловалась на снежную зиму, но я предпочла замереть посреди непроглядной белой пелены, прислушиваясь к ритму машин и чужих голосов, словно в глубоком медитативном дaze.
Федя в благодарность кивнул и вышел из столовой.
Мы продолжили молча сидеть. Мама пару раз звякнула чайной ложечкой о чашку.
— Для чего ты устроила этот цирк? — сердито спросил отчим. — Кто этот малахольный?
— Сказала же тебе: любовь всей моей жизни, — с упрямством ответила я.
Любовь всей моей жизни, которую я сейчас могу потерять. Я знала: Федя больше не вернется за стол. Я взглянула на его чашку с недопитым остывшим чаем…
Когда выскочила в коридор, Федя уже натягивал куртку.
— Стой! Ты куда?
— Пойду татуировку на лбу сделаю, — усмехнулся Федя.
— Не пущу! — каким-то надорванным и незнакомым голосом выкрикнула я и вцепилась в рукав Фединой куртки.
— Агния, прошу, не надо, — негромко произнес он, пытаясь отцепить мою руку.
— Ты не слышала, что сказал тебе твой молодой человек? — насмешливо произнес отчим, который вышел вслед за мной в коридор. — Не унижайся, доченька.
Я машинально разжала пальцы, и Федя, бросив напоследок отчиму «до свидания», вышел за дверь.
Я осталась стоять посреди коридора с опущенной головой. Отчим издевательски поаплодировал.
— Браво, Агния. Ты сегодня превзошла саму себя. И где ты откопала этого оборванца, чтобы меня позлить?
Я не стала ему отвечать. В душе снова закипала злость.
— А как убедительно сыграла любовь, чтоб я тебе поверил. Едва ли не с порога отдалась ему. Хотя я ничему не удивляюсь… Перед слюнтяем Морозом тоже успела ноги раздвинуть, прежде чем его кинуть?
— Какой же ты подонок, — зло сказала я.
На этих словах отчим вдруг подбежал ко мне и схватил за горло.
— Рот свой заткни! — прорычал он. — Сына моего не трогай!
От неожиданности я взвизгнула. Тут же распахнулась входная дверь, и в коридор влетел Федя. Оттащил меня от отчима и с ходу врезал тому в челюсть. Тогда я снова заверещала. В коридор выскочила перепуганная мама.
— А вот теперь точно прощайте, — тяжело дыша, сказал Федя.
— Стой! — выкрикнула я, когда парень снова направился к двери. На сей раз Федя так громко хлопнул ею, что у меня в ушах зазвенело. Я тут же ринулась за ним, но отчим перегородил мне дорогу."
"— Не сметь позорить меня на людях, — просипел он, держась за разбитое лицо.
Тогда я развернулась и понеслась обратно в столовую.
— Света, задержи ее! — заорал отчим на маму.
