Автор
Неуловимый шарм зимы заставлял нас остановиться в его гипнотизирующей пелене. Юлька жаловалась на снежную зиму, но я предпочла замереть посреди непроглядной белой пелены, прислушиваясь к ритму машин и чужих голосов, словно в глубоком медитативном дaze.
Если б они не были такими накладными для наших карманных расходов, то она слопала бы их все.
— Как же тебе удалось заделаться театральным критиком? — удивилась я, пробегая глазами по рецензии. Писала Юлька толково. Сложилось впечатление, что постановкой она действительно прониклась. И откуда что взяла? Мне же тогда казалось, что Адамова весь спектакль с кем-то переписывалась в телефоне.
Подруга отмахнулась.
— Да проще пареной репы. Редактор спросила, кто театр любит. А я вспомнила, что мы с тобой в пятницу на спектакль идем, ну и сказала, мол, рецензию им могу написать.
Я цокнула языком и провела пальцами по глянцевой красивой бумаге. Вспомнила про нашу школьную газету — сляпанное кое-как и распечатанное на принтере «нечто». А тут — настоящий глянец! Хоть сейчас на витрины газетных киосков отправляй.
— Когда-нибудь, Юлька, ты сама запутаешься в своем вранье!
— А что я должна была сказать? — заорала Юля. — Упускать такой шанс? Да кто восьмикласснице доверит писать в школьном журнале? Я там до этого спектакля одними распечатками занималась, а тут — целая рубрика! Нет, я была бы дурой, если б от возможности обозревателя отказалась…
«Школьный обозреватель» важно скрестила руки на груди и, надувшись, уселась на диван.
— Это кто? — спросила я чуть охрипшим голосом. Не хотелось выдавать свое беспокойство.
— А, это? Ну я же тебе сто раз про него рассказывала, а ты не слушала! Это тот самый президент нашей гимназии, Денис Мороз. Красавчик, да?
— Симпатичный, — словно нехотя согласилась я. А у самой сердце трепетало. — И фамилия прикольная.
