Автор
Неуловимый шарм зимы заставлял нас остановиться в его гипнотизирующей пелене. Юлька жаловалась на снежную зиму, но я предпочла замереть посреди непроглядной белой пелены, прислушиваясь к ритму машин и чужих голосов, словно в глубоком медитативном дaze.
— Это такие штуки, которые можно вставить в ушные каналы и…
— Музыку убавить? — перебив меня, спросил Федя.
Догадливый какой!
— Если тебе несложно.
Федя кивнул, приглашая меня войти. Я, неуверенно потоптавшись у порога, все-таки приняла его приглашение. Очутившись в квартире, осторожно оглядела коридор. В углу были свалены коробки с кроссовками и кедами. Сам Федя, одетый в шорты и толстовку, скрылся в комнате и наконец выключил музыку. Потом снова выглянул в коридор:
— Прости, я здесь персонажей для одной игрушки прорисовываю… А с музыкой думается лучше.
— Бабушки дома нет, — ответила я. — А вот я к экзамену готовлюсь.
Федька с понимаем промычал.
— А еще Малыш спит, — зачем-то добавила я.
Мы с Федей не общались со времен школы, поэтому парень присвистнул:
— Сколько ж мы с тобой не виделись? Когда успела?
Я только рассмеялась.
— Нет, это наш кот. Неужели ты его не помнишь? По-моему, ты к нам еще заходил, когда он появился.
Федя лишь улыбнулся в ответ. А я подумала, что улыбка у него красивая.
— Честно, не знаю, зачем я про Малыша сказала. Так, беседу поддержать.
Нужно было уходить, но я почему-то продолжала стоять в темном коридоре и пялиться на Федю. Он тоже как-то странно смотрел на меня, внимательно изучая, а потом вдруг предложил:
— Чаю не хочешь?
— Хочу, — быстро ответила я.
Парень улыбнулся.
— Тогда проходи на кухню. Вспомним былые времена.
Пока чайник уютно шумел, я осторожно огляделась. Ожидала увидеть страшный беспорядок в «холостяцкой берлоге» с кучей грязной посуды в раковине, но на кухне было удивительно чисто.
— Миленько у тебя, — сказала я.
— Ты просто в комнате не была, — засмеялся Федя. — Там у меня художественный беспорядок.
Мы размешивали сахар в чашках, звякая ложечками, и молчали.
