В Любовь не выбирают, читатель описывается невесомой атмосферой тревоги и опасности. Автор мастерски передает напряжение момента, когда герой ждет судьбоносной встречи с монархом, скрытой за массивными доспехами стражников. Книга предлагает читателя окунуться в мир, где каждое слово и каждый взгляд может оказаться ключом к решению вечных вопросов любви и власти....
Раалу отреагировал более бурно, чем брат. Прямо побледнел весь, осунулся, на его лбу выступили крохотные капельки пота. После чего моран нервно дернул плечом, как-то совсем уж растерянно провел рукой по топорщившимся в разные стороны волосам. И внезапно охрипшим голосом сказал:
– Я тебя услышал.
А когда Маару так же быстро вернулся на прежнее место и начал стремительно исчезать, неожиданно добавил:
– Спасибо."
"Услышал его призрак или нет, но мне показалось, что на лице повелителя все же промелькнуло облегчение.
Нет, я, конечно, подозревала, что с моранами все не так просто, но признание бывшего повелителя и меня повергло в самый настоящий шок. Что уж говорить о Таалу и его брате, с лица которого до сих пор не сошло престранное выражение.
– Может, кто-нибудь все-таки соизволит оказать даме гостеприимство и позволит умыться с дороги? – вдруг нарочито громко, словно желая разбудить притихшее эхо, осведомилась матушка. И так строго на меня посмотрела, словно это я, негодница, посмела держать ее столько времени на пороге чужого дома.
– Я провожу, – первым спохватился Раалу и, поколебавшись, снова предложил леди руку.
Мама, что невероятно, благополучно ее приняла, хотя я не помнила, чтобы раньше она соглашалась воспользоваться чьей-либо помощью, да еще в таких незначительных вещах.
– Я только одного не понимаю, – шмыгнула я носом, когда муж очень внимательно, но при этом с нескрываемой нежностью, на меня посмотрел. – Вроде эликсир мы с тобой давно выпили. А я до сих пор не чувствую, что схожу с ума.
Таалу одной рукой обнял меня за талию, а второй бережно приподнял мое лицо и с нескрываемым наслаждением втянул мой запах.
– Это потому, что эликсир будит страсть лишь в тех, кто не может предложить ничего другого. А я готов отдать тебе все. И ты согласилась это принять.
