Автор
В зале особняка биография Роуз Уоррен рушится, когда она открывает дверь для своей дочери. С момента расплаканной переписки с Франклином у нее неотступно вспоминают его слова о приезде и принятии семьи, но Роуз отказывается даже слушать эти истории. Несмотря на холодную атмосферу и замкнутую обстановку особняка, Роуз чувствует непреодолимое желание рассказать все дочери....
Она вписалась в нашу жизнь, потому что хотела этого. Они с Фрэнком казались такими счастливыми, все время смеялись, постоянно касались друг друга, — она перешла на шепот, — даже целовались на публике. А потом я услышала, что после того, как Фрэнка ранили, она стала нервной, жаловалась на жизнь на ранчо. И в один прекрасный день просто уехала, забрав с собой маленькую дочку. Я никогда этого не понимала. Ни тогда, ни сейчас. Но по крайней мере перемирие осталось в силе, даже когда она исчезла.
— Возможно… она тосковала по большому городу?
Мэри презрительно фыркнула.
— Нет, Роуз здесь нравилось. Она любила эти края и своего мужа. Я не удивилась, когда она устроила помолвку и перемирие. Собственно, она потребовала этого. — Она снова перешла на шепот: — Думаю, она слегка напугала Зака той ночью, когда явилась сюда одна, без сопровождающих, вне себя от ярости. Ну, если не испугала, то определенно привела в замешательство. Для меня это не было такой уж неожиданностью. Я видела, что это назревает, понимала, что она выкинет что нибудь подобное.
Глава 36
— Ты хоть когда нибудь бываешь в своем свинарнике? — поинтересовалась Тиффани, почувствовав, как кто то тычется в ее обувь.
Он замер, уставившись на нее. Тиффани нагнулась, чтобы погладить его, но он продолжал смотреть на нее, пока она не сдалась. Подняв поросенка, она положила его себе на колени, перевернув на спину, и принялась почесывать животик, вернувшись к созерцанию заката.
День выдался погожий, не омраченный даже летним ливнем, и ничто не портило величественной картины неба, расчерченной желтыми и розовыми полосами.
— Не обращайте на меня внимания, — обронил Закери, выйдя из дома и направившись к своему любимому креслу, чтобы выкурить вечернюю сигару.
Он ничего не сказал о поросенке на ее коленях, что означало, что он даже не посмотрел в ее сторону.
