Автор
В зале особняка биография Роуз Уоррен рушится, когда она открывает дверь для своей дочери. С момента расплаканной переписки с Франклином у нее неотступно вспоминают его слова о приезде и принятии семьи, но Роуз отказывается даже слушать эти истории. Несмотря на холодную атмосферу и замкнутую обстановку особняка, Роуз чувствует непреодолимое желание рассказать все дочери....
Странно, но она не почувствовала страха. Она медленно прошлась по комнате. Не считая бревенчатых стен, дом выглядел примерно так, как она представляла себе жилище Каллаханов до знакомства с ними. Входная дверь открывалась прямо в большую комнату, обставленную как гостиная в одном углу и с обеденным столом в другом. В третьем углу располагалась кухня. В противоположной от входа стене имелись две двери, которые вели в крохотные спальни. Кухонной плиты не было, что, видимо, объясняло огонь в очаге, из за чего в комнате было слишком жарко.
Тиффани села на диван и немного откинула одеяло, когда ребенок издал звук. Он был таким крохотным! И забавным, с лысой головкой и красным личиком. Его ручки двигались, хотя глаза были закрыты. В приступе умиления она начала нашептывать ему всякие ласковые глупости. За чем ее и застал Хантер, когда вернулся.
— Из вас получится хорошая мать, — произнес он шепотом, чтобы не потревожить младенца.
— Кажется, он проснулся, — сказала она. — Но я не уверена, потому что он не открывает глазки.
Чтобы посмотреть на ребенка, Хантер сел рядом с ней так близко, что их плечи соприкоснулись. Он тоже улыбался. Ему нравятся дети?
Но тут он встал.
— Надо проверить, как там их малышка. Не думаю, что ей больше четырех. Вдруг она лежит там в ужасе после всех этих криков.
— Криков?
— Рождение детей — довольно шумное дело.
Он исчез, но через минуту вернулся.
— Наверное, она все проспала или заснула снова, когда стало тихо.
Тиффани кивнула и тоже встала.
— Не могли бы вы подержать его? Здесь так жарко, что в этой куртке, с одеялом в руках у меня такое ощущение, будто я сейчас растаю.
— Конечно, — без тени колебания отозвался Хантер и взял младенца из ее рук.
Тиффани быстро скинула куртку, перебросила ее через спинку дивана и протянула руки, чтобы забрать ребенка.
Напрасно Тиффани думала, что сможет снять куртку, не покраснев.
— Я предупреждала вас, что не одета для выхода, — заявила она, скрывая смущение.
Прижав к себе крохотный сверток таким образом, чтобы прикрыть от взора Хантера грудь, она снова уселась на диван.
