Автор
В зале особняка биография Роуз Уоррен рушится, когда она открывает дверь для своей дочери. С момента расплаканной переписки с Франклином у нее неотступно вспоминают его слова о приезде и принятии семьи, но Роуз отказывается даже слушать эти истории. Несмотря на холодную атмосферу и замкнутую обстановку особняка, Роуз чувствует непреодолимое желание рассказать все дочери....
После того как Хантер выстлал пол сеном, Тиффани помогла ему расстелить одеяло. Оставшиеся кипы возвышались вокруг импровизированной постели, как стенки алькова.
Хантер отстегнул кобуру с револьвером и снял пояс, прежде чем усесться на одеяло и стянуть сапоги и носки. Отбросив их в сторону, он расположился на одной половине одеяла. Тиффани настороженно наблюдала за этими приготовлениями ко сну. Когда он расстегнул пуговицу на брюках, ее глаза расширились.
— Что это вы делаете? — ахнула она.
Хантер хмыкнул.
— Не то, что вы подумали.
Тиффани, скрывая смущение, резко повернулась к нему спиной. Неужели он сознательно навел ее на мысль, что намерен раздеться? Ему это определенно удалось. Ей вдруг снова стало жарко.
Она сняла куртку, но это не помогло. Усевшись наконец на одеяло, Тиффани разулась. Ей было так жарко, что она и думать не могла о том, чтобы залезть под одеяло.
— Можете лечь на подушку, — лениво произнес Хантер за ее спиной.
— И не подумаю.
— А моя грудь еще удобнее.
— Нет!
— Может, стоит попробовать?
Тиффани не могла видеть его лица, но в голосе Хантера слышалась улыбка. Она снизошла до того, чтобы швырнуть ему куртку.
— Воспользуйтесь этим в качестве подушки.
Когда Тиффани легла на свою половину постели, отодвинувшись к самому краю одеяла, до нее донесся вздох Хантера. Между ними оставался целый фут, если не больше.
— Когда замерзнете, можете залезть ко мне под одеяло, — предложил Хантер. — Я не буду возражать. Обещаю."
"С этими словами он повернулся к ней спиной. Судя по тону, он, как всегда, подшучивал над ней, и Тиффани не сочла нужным ответить. Она честно пыталась заснуть. Но просто не могла найти удобную позу. Нервы были на пределе. Даже дыхание не желало успокаиваться. И она стеснялась каждого звука, который производила, просто потому, что Хантер не производил никаких звуков.
Она промучилась целый час, когда он заговорил:
— Поспите, Рыжик. Не успеете оглянуться, как наступит утро, надеюсь, солнечное.
— Я никогда в жизни не спала с кем то в одной постели, — прошептала она в ответ. — Боюсь, у меня не слишком хорошо получается.
— В этом нет ничего сложного. Прижмитесь, если холодно. Отодвиньтесь, если станет жарко. Лягните меня, если я начну храпеть. Постараюсь не делать того же, если захрапите вы.
