Автор
В окне зеркала он страстно поцеловал себя в ладонь, словно отыскивая ответ на вечный вопрос: как любовь может проскользнуть через простые узоры жизни? Его напарник, склонившийся над экраном для последнего доклада, лишь ухмыльнулся с легкой насмешкой. "И чего ты взял, что она на тебя запала?" — спрашивал он с долей скепсиса в тоне. Митек отчаянно шипел: "А она увидела! Она просто не могла не увидеть!"...
И мое мнение по этому поводу настолько несущественно, что даже и времени тратить на его озвучивание не стоит.
Смешно. Конечно, я пойду. Конечно. Куда я денусь?
И это отрезвляет настолько, что в грудь, на место тяжелому вожделению, рожденному его взглядом, приходит злость, настолько дикая и неконтролируемая, что я даже пугаюсь ее. Боюсь своего порыва, того, что могу натворить. Потому что знаю, творить ничего нельзя. Не тот это человек, который позволит мне… Творить.
Поэтому я какое-то время просто смотрю в его черные страшные глаза, а затем вздергиваю подбородок и, развернувшись, гордо иду прочь к очень вовремя нашедшей путь из диких городских дебрей в наши центральные курмыши машине такси.
Иду я, конечно, гордо, но очень шустро, потому что боюсь, что догонит. И остановит. И силой в машину затащит, прямо на глазах прохожих, на мнение которых ему плевать, конечно же, и опять под равнодушными объективами камер наблюдения. И ребята-охранники смогут уже начинать составление видеоколлекции под названием ""Различные способы затаскивания женщин в машину от Паши Носорога"".
Не догнал. Даже не окликнул. А я и оглядываться не стала, побоялась.
Села в машину, пощипала онемевшие от стресса ноги, назвала водителю сначала домашний, в неясной и смутной надежде, что сеструля все же не окончательная у меня дура, и сидит дома с курсовой, а телефон просто отключила.
И откинулась назад, закрывая глаза. И запрещая себе думать о Паше Носороге и его возмутительно-собственническом кивке-приглашении.
Как собачке. Типа, к ноге.
Какой все же монстр! Даже странно, что не догнал и не наказал за самоуправство.
11
Дома я порадовалась, что не отпустила такси, потому что зря понадеялась до этого.
Сеструля — окончательная дура.
И где ее теперь искать — непонятно. Хотя, понятно, конечно, но очень не хочется. Но надо. Есть шанс, что Ленка еще не наклюкалась до состояния нестояния, и ее можно реанимировать холодным душем и аспирином.
А, значит, надо ехать.
Я, вздохнув, вышла из дома и села в такси, назвав новый адрес. И по взгляду водителя поняла, что он сильно не рад маршруту. Поэтому оставила даже мысли о том, чтоб попросить подождать его возле шалмана, из которого я буду выковыривать Ленку. Ничего, как-нибудь на своих двоих. Заодно и протрезвеет.
О том, что непутеводная моя звезда может зарулить куда-то еще, я старалась не думать. Да и вряд ли. Денег у нее нет, это уж я стараюсь.
