Автор
В окне зеркала он страстно поцеловал себя в ладонь, словно отыскивая ответ на вечный вопрос: как любовь может проскользнуть через простые узоры жизни? Его напарник, склонившийся над экраном для последнего доклада, лишь ухмыльнулся с легкой насмешкой. "И чего ты взял, что она на тебя запала?" — спрашивал он с долей скепсиса в тоне. Митек отчаянно шипел: "А она увидела! Она просто не могла не увидеть!"...
Паша пошел за нами, у входа обернулся:
— Я там вашего одного помял, нечаянно. Не споткнитесь.
И вышел.
И до самого выхода молчал. Возле машины опять закурил, оглядел мою жалкую фигуру, Ленку с поплывшей косметикой, сжал зло губы. Сел за руль, не открыв даже нам двери. Ну ничего, мы сами справились.
До дома ехали молча. Ленка, напуганная до полусмерти, тихо всхлипывала на заднем сиденье. Я сидела рядом, гладила ее по голове, понемногу отпуская стресс. И ловя настойчивые взгляды Паши в зеркале. Вполне однозначные.
Да понимаю я все.
Понимаю.
Дай только сестру в чувство привести.
— Лена, Лена послушай, — тихо заговорила я, вытирая черные потеки туши с мокрых щек, — иди домой. Умойся. И садись, сука такая, делать курсовую!
Последнюю фразу я проорала, уже не сдерживаясь. Паша только хмыкнул одобрительно. Ленка сразу замерла, перестав плакать. И кивнула. А потом перевела взгляд на Носорога, который, притормозив возле нашего подъезда, опять закурил.
Я открыла дверь, поймала предупреждающий черный взгляд, отвернулась.
Не надо меня гипнотизировать. Я все поняла. Поняла я.
Вышла вместе с Ленкой, толкнула ее к двери подъезда. Она обернулась на меня, обняла порывисто, зашептала:
— Поль, Поля, это кто вообще? Он страшный такой, Поль… Страшный… Не садись к нему, пошли домой, дверь закроем и все… Поль, не надо, я дура, дура, Поля, прости меня! Не надо, не надо из-за меня…
— Лена, домой иди. — Я не поворачивалась, но взгляд черный чуяла спиной, — меня не жди. Делай курсовую. И из дома не ногой.
— Да, да… Поль…
Она всхлипнула опять, но я открыла дверь, затолкала ее внутрь и с силой закрыла.
И постояла так какое-то время, собираясь с силами. И ощущая, как черный внимательный взгляд ощупывает, касается, трогает уже совершенно однозначно и нетерпеливо.
Принуждает.
— Да иду я, — пробормотала я, опять чувствуя, как ноет все тело в предвкушении, и не желая этих рабских ощущений, — иду.
Повернулась и пошла к черной машине, водитель которой даже не вышел, в полной уверенности, что теперь никуда я не денусь от него.
Я и не делась.
12
Паша Носорог.
Сучка Полина Мелехова точно праправнучка казаков. Только с такой кровью баба могла так качественно ебать мозг.
Нет, ну ты подумай, какая дрянь!
Он, можно сказать, снизошел, после ее хамского поведения днем, дал второй шанс. Ждал после работы, как придурок. Никогда такого не было, чтоб Паша Носорог ждал. Да еще и бабу.
