Автор
В утренний час проблески ночи прячется солнце, а жизнь тонет в мелочах. Взгляд прорезали красный огонь прожекторов ресторана - и я поняла: задержка поездом уже не просто задержка, это испорченная судьба одной женщины. Я нажала на кнопку отправки сообщения — и тут же повисла в воздухе надежда, как будто она была мелкой капелью дождя в безбрежном море. Затор рассыпался как по волшебству, открыв место для парковки в нескольких шагах от ресторанной входной двери....
Я сижу в гостиной в кресле, смотрю рабочие бумаги в ноуте. Ксю на диване читает книгу. Есть у нее сказки с картинками -толстенная, и картинки можно до одурения рассматривать. Знаешь, такие, где много-много всяких мелких деталек. Не то что на два часа, на целый день хватит. Лида садится с ней рядом, пытается как-то общаться, Ксю не реагирует, носом в книге. Та начинает психовать: Ковалев, что за дела? Я включаю дурака: ты хотела ее видеть - ты ее видишь. А я вообще не при делах, моя задача - наблюдать и слушать, чтобы ты обо мне гадости не говорила при ребенке.
- И что, она вот так два часа просидела? - удивилась я.
- Прикинь, да. Злилась, психовала, вся в пятнах красных. Но не ушла.
- А если все-таки снова заявится?
- Повторим, - хмыкнул Кирилл. - Сколько надо. Пока не дойдет.
- А если в опеку пожалуется?
- На что? Я же не препятствую встречам.
- Да... - я закинула ногу ему на бедро. - Даже жаль ее немного.
- Гуманистка ты, Ленка. А мне вот ну ни капли. За что боролись - во всей красе. И как у нас со временем? Хватит еще на порцию разврата?
- Минут пятнадцать есть.
- Черт. - он притиснул меня к себе. - Конечно, лучше бегом, чем никак, но все равно мне так трахаться не нравится.
- Ковалев, хватит трындеть! - потребовала я. - Только время зря тратишь. Займи язык чем-нибудь поинтереснее.
80
Кирилл
Не могу сказать, что вопрос этичности (в Ксюхином варианте - эпичности) меня совсем не занимал. Я отдавал себе отчет, что некоторые мои действия, да что там некоторые, многие, выходят за рамки однозначной оценки. И в бизнесе, и в личных делах, в том числе во всей ситуации с Ксю. Поэтому Ленины слова, что Лиду даже жаль немного, оказались.
Нет, мне ее действительно было не жаль. Потому что я прожил каждую минуту этой паскудной истории. Она прошла через меня и моего ребенка. Через меня, а не рядом. Я не сидел в зрительном зале с ведром попкорна и бутылкой колы, наблюдая за поворотами сюжета. И потом. у каждого своя правда, и каждый прав для себя, пока уверен в своей правоте. Я был уверен. И поэтому сторонние мнения меня нисколько не волновали.
