Автор
В утренний час проблески ночи прячется солнце, а жизнь тонет в мелочах. Взгляд прорезали красный огонь прожекторов ресторана - и я поняла: задержка поездом уже не просто задержка, это испорченная судьба одной женщины. Я нажала на кнопку отправки сообщения — и тут же повисла в воздухе надежда, как будто она была мелкой капелью дождя в безбрежном море. Затор рассыпался как по волшебству, открыв место для парковки в нескольких шагах от ресторанной входной двери....
И он подорвался и прилетел?! С ума сойти!
Открыв дверь, я сделала шаг назад, чтобы впустить его, покачнулась и наверняка упала бы, если б Кирилл не поддержал. Посмотрев на меня, он коснулся губами моего лба и присвистнул. Захлопнув дверь, подхватил на руки и понес в комнату. Я чувствовала себя каким-то куском желе, вроде медузы. И тот факт, что он вдруг у меня дома и тащит на руках в постель, никаких эмоций не вызывал. Ну, может, только неловкость и досаду, что оказалась перед ним в таком размазанном виде.
Уложив меня под одеяло, Кирилл поднял с пола телефон, подтащил стул и сел рядом с диваном.
- Я тебе раз двадцать звонил, когда ты на полуслове пропала. А потом сел в машину и поехал. Похоже, не зря.
Увидев на тумбочке градусник, он встряхнул его и сунул мне под мышку. Я то и дело куда-то проваливалась и снова выныривала. Показалось, что и минуты не прошло. Кирилл посмотрел на градусник и покачал головой.
- Так, Лена, давай-ка я скорую вызову.
- Нет, - получился какой-то то ли сип, то ли свист.
- Не гнед, а вороной. Сорок и две. Не обсуждается. Может, у тебя воспаление легких.
Он вышел на кухню, и я услышала приглушенный разговор. Потом еще какие-то звуки сквозь шум в ушах, как будто Кирилл что -то искал в кухонных шкафах, наливал воду из-под крана.
- Где у тебя белье постельное?
Он вошел в комнату с миской и полотенцем.
- Зачем?
- Затем.
Я махнула рукой в сторону шкафа. Поставив миску на стул, Кирилл достал чистую простыню, бросил на спинку и откинул одеяло.
- Можешь сесть?
- Что ты делать собираешься?
- Обтирать тебя уксусом.
- Не надо, - проскулила я, едва не плача.
- Помалкивай! - поддерживая за плечи, он через голову стащил с меня рубашку. - Знаешь, я рассчитывал увидеть тебя голой совсем в другой ситуации, но, говорят, хочешь насмешить бога - расскажи ему о своих планах.
Кирилл обтирал меня полотенцем, вода казалась страшно холодной, и снова начало трясти. И было все равно, что он смотрит на меня, дотрагивается.
Наконец Кирилл поставил миску на стул, бросил в нее полотенце, ловко поменял мокрую простыню и надел на меня рубашку.
- Ты прямо как медбрат, - прошептала я, натягивая одеяло до ушей.
- Большой опыт, - он пожал плечами. - Ксю часто болела. Подожди, не засыпай, скорая должна уже приехать.
- Угу, - пробормотала я и провалилась в сон.
