Лодки, направлявшиеся на Запад, как правило, были переполнены мрачными людьми, которые на последние гроши купили себе место на посудине и отправлялись в незнакомые края за лучшей долей. Те поселения, мимо которых они проплывали, выглядели не лучше этих бедняг. «Новое» вовсе не означало «лучшее». Они плыли уже два дня, но никаких реальных признаков «процветания» она пока не видела.
— Не грусти, милая, — тихо произнес Баллард, подойдя к ней сзади и обнимая за талию. — Кентукки гораздо лучше.
Она отклонилась назад, прижимаясь к нему.
— Уверена, что так оно и есть. Я просто думала о том, как много обещали людям, переезжающим на Запад. Легкая жизнь, богатство… но ничего подобного здесь не видно.
— Сo временем все это будет. Большая часть этих земель пока не обжита и не обработана. Потом не забывай, что многие из этих людей приехали оттуда, где у них вообще ничего не было. Заиметь свой собственный кусок земли, работать — пусть до кровавого пота, но на себя, а не на других — уже счастье. Есть, конечно, исключения, но, как правило, легкую жизнь себе может обеспечить только тот, кто живет за счет других. Да, некоторые из них трудились изо всех сил, чтобы добиться нынешнего положения, но, став хозяевами, отстроив роскошные дома и получив изысканную пищу, они теперь нещадно используют труд тех поселенцев, которым повезло меньше.
Он посмотрел на скопление грубых хижин, мимо которых они проплывали.
— Это только начало. Начало освоения, милая.
— Я знаю. Некоторые районы Пенсильвании тоже некогда выглядели необитаемыми, как эти берега. Просто нужно время, чтобы привыкнуть к этому.
— Место, где я живу, обжитое и дикое одновременно. Нам очень тяжело пришлось вначале, но сейчас самое трудное позади, и наше дело начинает процветать. Не бойся, тебе не придется жить той тяжелой жизнью, которой живут многие из этих людей.
— О, меня не пугает тяжелая жизнь, Баллард. Если бы я осталась в Ланглейвилле, моя жизнь стала бы действительно тяжелой. Но меня беспокоит, справлюсь ли я со всеми трудностями. Молли не останется с нами навсегда. А я, к сожалению, до сих пор вела праздный образ жизни.
— Да, но ты, тем не менее, не избалованна. Ты прекрасно справишься, милая.
Кловер не разделяла его уверенности, но возражать не стала.
— Ты живешь неподалеку от Дэниела Буна?
— От Дэниела Буна? Нет, милая. Он ведь уже не живет в Кентукки.
— Он отправился в другие края?
— Нет. Я слышал, что они с женой держат гостиницу — в Виргинии, кажется.
— С чего бы ему уезжать из Кентукки? Он открыл эти земли для переселенцев. Для него было бы вполне естественно обосноваться здесь.
— Так он и сделал. Но наше правительство решило, что претензии Буна на эту землю необоснованны, и не позволило ему сохранить ее.