Автор
Утро было наполнено необычным теплом и непростым бодрствованием. Проснувшись под тяжелые объятия мужчины и его запах, я понимала, что сегодня мне придется выдержать предстоящий гость, чужой и страстный, в одних лишь ночнушках.
– Вообще-то, Славик, что за тобой на станцию ездил, должен был приезжать, возить тебя за продуктами или куда там тебе надо.
Она пожала плечами и умолкла, все так же шаря взглядом по кухонным шкафам и изо всех сил избегая смотреть на меня.
– Снежок, – позвал негромко, – рассказывай. Не вынуждай меня наводить о тебе справки.
На мгновение полыхнула на меня обидой в глазах и тут же опустила их, наклеив на лицо улыбку. Беспечным голоском протянула:
– Хочешь сказать, что ничего обо мне не знаешь? Неужели ты не изучаешь документы тех, кто на тебя работает?
– Неужели ты по своим документам сюда устроилась? – я ухмыльнулся.
Она встала и понесла свою чашку к раковине. Забрала мою.
– Если выпил, давай уберу.
Прошла, обдав тонким ароматом полевых цветов, лета и малины, и принялась мыть посуду. А у меня от ее секундной близости снова бахнула в голову кровь. И не только в голову.
– Иди ко мне, – позвал негромко, даже не думая, что за шумом льющейся воды услышит.
Услышала. Замерла, застыв спиной, и медленно повернулась.
– Иди ко мне, – снова позвал и протянул руки. Поймал ее, шагнувшую ко мне. Подтянул, обнял и прижался лбом к худому, вздрогнувшему животу.
– Снежа, – шепнул, не зная, что еще сказать, просто вдыхая ее запах и стискивая ладонями попку. Одним движением поднялся, подхватывая ее.
Прямо перед моими губами ее удивленно приоткрытые, розовые, гладкие, одуряюще-сладкие губы. Глаза, удивленно распахнутые, но уже затянутые поволокой страсти.
– Эрик, – ее шепот возле виска, и мне окончательно сносит крышу. Впился в нее, слыша низкий звук. Ее стон? Или мое последнее дыхание?
Длинные ноги оплетают мои бедра, скрещиваясь за спиной. Тонкие пальцы вцепляются в волосы. С силой тянут, заставляя меня зарычать и срывая остатки самоконтроля.
Толкаю ее на столешницу, подцепляю серую юбку и тяну вверх, открывая белые ноги и полоску простых трусиков с узкой лентой светлых кружев.
И от вида этой наивной, какой-то детской, ажурной полоски на белом хлопке, у меня мутится в голове.
Нежность и нестерпимую, сводящую с ума необходимость отодвинуть эту белую полоску, чтобы, наконец, прикоснуться к тому, что под ней.
Единственное, что хочу почувствовать, то, как она вздрогнет под моими пальцами, под касанием губ и влажностью языка.
