В черном шерстяном дублете и сапогах лежит незнакомец, кинжал на поясе, прикрывает мокрую девушку в худенькой сорочке со слегка растрепанными рыжими волосами. Она уже не дышит, а он, устав от этого трагического случая, пытается её спасти, хотя в этом почти нет надежды.
Поняли, что раз — а может и два — могли позабыть о предохранении, и немудрено, с такой-то жизни!
— И что теперь? — спросила Катерина помертвевшим голосом.
Потому что как-то не так она всебе всё это представляла.
— А теперь, моя рыжехвостая Кати, говори, как на духу: ты ещё не передумала выходить за меня замуж?
— Нет, — помотала головой она. — Не передумала."
"— Отлично. Завтра с утра пойдём приносить обеты.
— Что-о-о-о?
— Тут все так делают. Поклянёмся друг другу на рассвете. Как старшие Саважи. А потом господин Лионель нас обвенчает, я договорюсь.
Новость о молниеносной свадьбе распространилась с такой же скоростью, и уже к вечеру в доме Саважей собрались все — и сами Саважи, большие и малые, и де Риньи, и пресловутый господин Лионель.
— Правильно, что надумали, — говорила госпожа Лика. — Мало ли, что там вообще! Мне такой обряд весьма помог когда-то, пусть тебе тоже поможет.
— А что, так бывает, что вроде и предохранялись, и беременна? — спросила у неё Катерина.
Лика расхохоталась.
— Угу. Посмотри на меня. Крутой маг, круче только яйца, все дела. О первой беременности я узнала, когда на тренировке шарахнула огнём и схлопотала кровотечение, потому что, как оказалось, беременность с боевой магией несовместима. И слава всем высшим силам, у них тут есть госпожа Агнесса, вредная тётка, но невероятный целитель, она-то меня и спасла. И Альку с Жанно, ясное дело, тоже. А последняя беременность тоже чудненько на голову свалилась. Мой старший сын изволил сделать меня бабушкой в сорок один год, паршивец такой.
Сама церемония оказалась простейшей, хоть на неё и собралась толпа народу — от Лизаветы Сергеевны и господина Фалько до мальчишек-учеников. И нужно было просто заявить о своих намерениях.
