В заброшенной деревне за окопами, где скрываются последние защитники города, свет изящных вишневых плантаций становится единственным источником тепла и жизни. Здесь мирно царит природный покой, даже между рывками артиллерийского огня, и любовь, как вишнёвые ягоды, тихо разрастается над уцелевшими жилищами и выжившими людьми....
Должна иметься веская причина, чтобы кто-то решился на такой риск!
Очень, очень веская!
Поколебавшись, он подошел к машине и заглянул внутрь через разбитое боковое стекло.
В салоне находились четверо – шофер, сидевший рядом офицер высокого ранга и двое солдат сзади.
Осколки разорвавшегося в нескольких метрах впереди снаряда изрешетили крышу, верх кузова, выбили стекла и уничтожили всех находившихся в машине, невероятным образом не задев мотора, который так и продолжал работать.
Вдруг раздался непонятный звук.
И повторился, громче.
– Подойдите ко мне! – жутким голосом прохрипел все еще живой офицер.
Один из осколков попал ему в горло. Рукой, обтянутой черной лайковой перчаткой, он зажимал рану и пытался что-то сказать. Кровь текла по руке, черная на черной перчатке, становясь ярко-красной на запястье и снова черной, стекая по рукаву кожаного форменного плаща.
– Вы патриот? – прохрипел офицер.
Ему оставались считаные секунды, было совершенно понятно, что жизнь уже ушла из него, странно, как он вообще мог еще говорить.
– Да, – ответил разведчик.
– Тогда приказываю вам доставить груз и бумаги!
Он закатил глаза, пытаясь вдохнуть, послышался неприятный булькающий звук.
– В папке пункт назначения, самолет ждет. Срочно! – Голос, больше похожий на шипение, становился все тише. – Документы не читать, ящик не вскрывать! Немедленно отвезите…
Офицер попытался еще что-то сказать, дернулся, и его рука безвольно упала.
Быстро открыв заднюю дверцу, разведчик проверил, живы ли солдаты на заднем сиденье.
Собственно, думать было некогда!
Время мгновенных решений!
Он развернул машину и поехал совсем не в том направлении, куда приказывал ему двигаться отходящий в мир иной немецкий офицер.
На самой окраине городка располагалось здание, в котором размещалась автомастерская. Здание оказалось разрушено, но мастерская уцелела, даже ворота устояли и дорожка к ним, конечно, заваленная битым кирпичом, но проехать по ней было возможно.
"В открытом багажнике машины стоял ящик с откинутой, словно распахнутый черный рот, крышкой, сверху лежала папка с документами.
