В заброшенной деревне за окопами, где скрываются последние защитники города, свет изящных вишневых плантаций становится единственным источником тепла и жизни. Здесь мирно царит природный покой, даже между рывками артиллерийского огня, и любовь, как вишнёвые ягоды, тихо разрастается над уцелевшими жилищами и выжившими людьми....
– Значит, наличными! Я так и думал. Назовите, пожалуйста, сумму, я внесу ее в документ, отдам вам, и все!
– Никаких не надо, ни наличных, ни безналичных, – скривилась она.
– Вероника! – возмутился Евгений Александрович, правда, в меру, и ухватил ее за руку. – Это несерьезно! Я богатый человек и могу и хочу оказать вам помощь. Неизвестно, сколько вы здесь пролежите, может, работу потеряете, а вам надо хорошо питаться, лечиться!
– Евгений Александрович, я вполне могу позаботиться о себе сама. Ну, потеряю работу, ну и бог с ней, другую найду, я очень хороший специалист.
Семен Львович, будучи, видимо, замечательным адвокатом, в первую очередь соблюдавшим интересы клиента, слушать их перепалки не стал, а, шустро затолкав бумаги в портфельчик, тихо отбыл, пока Ника не передумала.
– Адвокат что надо! – усмехнулась она, услышав стук затворившейся за ним двери.
– Да уж! Еще тот жук! Только таких и держим, – рассмеялся Евгений Александрович. – Ладно, я вижу, вам совсем плохо, утомили мы вас, но мы еще вернемся к вопросу о деньгах!
– Не вернемся.
– Это мы еще посмотрим! – пообещал он.
– Ничего мы смотреть не будем. И у меня к вам есть просьба.
– Конечно! – почувствовав себя в знакомой стихии, весьма далекой от проявлений альтруизма, выказал готовность Евгений Александрович.
– У вас есть лист бумаги?
– Минутку. – Он вышел из палаты и сразу вернулся с бумагой и ручкой."
"– Я напишу вам адрес и как проехать. Человека, которому надо передать мое письмо, зовут Василий Корнеевич, он волнуется и не знает, куда я делась, а телефона у него нет.
– Это ваш родственник?
– Дедушка, – ответила она и улыбнулась.
– Я сам отвезу, прямо сейчас. Пишите.
– Вы, наверное, очень заняты, зачем вам самому это делать?
– Занят, и очень, но это неважно.
Ника не стала больше задавать никаких вопросов.
Она писала письмо дедушке.
Почти на деревню.
Евгений Александрович деликатно отошел к окну.
– Все, Евгений Александрович, вот письмо, вот адрес.
Все-таки Сонечка ее хорошо воспитывала! Излишне хорошо.
За ней следили! Нет, на самом деле следили!
Чтобы понять и заметить это, не требовалось быть таким уж специалистом. За ней следили нагло, не скрываясь, двое. Двое мужчин в темно-зеленом «Вольво», припарковавшемся прямо возле ее подъезда.
На следующее утро Вероника поехала на работу.
