В заброшенной деревне за окопами, где скрываются последние защитники города, свет изящных вишневых плантаций становится единственным источником тепла и жизни. Здесь мирно царит природный покой, даже между рывками артиллерийского огня, и любовь, как вишнёвые ягоды, тихо разрастается над уцелевшими жилищами и выжившими людьми....
Но уйти в дворники ему не дали. Ринк встретил Серегу на выходе из «заведения» уже вольной птицей и забрал к себе работать.
К слову сказать, через фирму Антона прошли все, кто когда-то находился под его командованием или служил с ним вместе и ушел на гражданку. Кто остался работать у него же, кто, перекантовавшись первое время, подыскивал другое место, поспокойней, и уходил, а кого Ринк и сам турнул по разным причинам.
Антон с Мишкой к тому времени, когда пришел Сергей, уже поставили свою фирму на ноги, и он с удовольствием впрягся в дело.
Через пару лет они поняли, что имеют как бы два направления – то, чем занимались Антон с Мишкой, по большей части охрана и спецохрана, системы безопасности, а тот отдел, который возглавлял Кнуров, специализировался в основном на финансово-банковских кражах и аферах, активно используя новые технологии. А как нынче без них-то?
Сели они как-то вечерком втроем в кабинете у Ринка, посовещались и решили, что нужна отдельная фирма, специализирующаяся на кнуровском направлении.
Отдал долги, встал на ноги, заработал серьезное имя и репутацию и клиентов приобрел непростых. А еще приходящую иногда, тяжелую, щемящую тоску о том, что в жизни ничего не исправить, не перерешать.
Такая тоска притягивает, как магнит, собирая все потери в жизни, ошибки и упущенные возможности, и они встают перед тобой, как обвинители на суде. Бывает и такое с Кнуровым, накатывает.
Он познакомился с Натой и Диной на свадьбе, вернее, на двух свадьбах одновременно.
Он приехал в ЗАГС за полчаса до регистрации, как и положено, с дурацким букетом, в костюме, ношение которого освоил в совершенстве за последние годы, но который Сергея страшно раздражал и стеснял сегодня. Впрочем, Кнурова сегодня раздражало все.
