Автор
Талантливый карпатов наблюдал за чистым июльским ветром, который несло сюда запахи русской деревни – аромат силоса и жизнерадостные голоса местных жителей. Она была среди них – невысокая шатенка с огромными глазами, привлекательная как лунный свет. Карпатов поднялся, расширив горизонт из окна. Сейчас она проходит мимо......
Я одного поймал, так «крокодил» выскочил, челюстями клацал, пугал. Пришлось пообещать из него кошелек сделать. – Степаныч подумал и продолжил: – Вот мы, Катерина, депутата выдвинули, а задвинуть назад уже не смогли. Как Шахерезада, сказки нам рассказывал: через тысячу и одну ночь начнем жить хорошо. Речка нефтяная разольет свои кисельные берега на все дворы, – Степаныч вздохнул. – И так, милая моя, каждого бери, каждого. Кругом одни злобные гномы. Не жизнь у меня, а сказка.
– Да уж, – согласилась с ним Катерина только потому, что нужно же было что-то сказать.
– Так я к тебе зачем пришел-то? – подошел к основному вопросу Степаныч, и у Катерины замерло сердце. – Значит, выпить-то у тебя нет? А жизнь моя, сама видишь, как в сказке: чем дальше, тем страшнее. Ты уж будь добра, Катерина, милая, попроси Анюту налить мне стакан бражки. А?
– Всего-то?! – опешила Катерина, не зная, как реагировать на все вышесказанное.
– Ну, можно и два! – обрадовался Степаныч.
– И больше ничего? – допытывалась Катерина, пристально вглядываясь в лицо гостя, пытаясь найти хоть какие-то признаки влюбленности.
– Ну, если у тебя выпить-то нет, – нетвердо произнес Степаныч.
– Пойдем! – Катерина повела его к Шкарпеткиным.
Безусловно, Анюта не поила бражкой всю деревню, но этот случай оказался из ряда вон выходящим. В организме старого выпивохи приворотное зелье повело себя слишком странным образом, пробуждая любовь. Но любовь… к алкоголю. Чувствуя себя отчасти виноватой в этой беде, Анюта налила Степанычу стакан бражки, и старик выпил его залпом за ее здоровье.
– А у тебя как? На что тянет? – заботливо поинтересовалась Катерина, когда отправила Степаныча восвояси. – На алкоголь?!
– Нет, – покачала головой Анюта. – Страшно признаться, но такой аппетит разыгрался, что спасу нет. Семен уже про диету заикался, на меня глядя. Что делать и не знаю. Если к вечеру не пройдет, то придется к Комарихе за отворотным зельем идти. А писатель-то что? Мается мужик?
– Да кто ж его знает, – пожала плечами Катерина.
– Это уже хорошо. Пусть мотыляется и на тебя глядит. Лучше было бы, если б не просто глядел, а ревновал. Но не к Степанычу же!"
"– Добрый день, бабоньки! – через калитку с ними поздоровался участковый Ермолаев. – Чего собрались? Гостям иноземным стол накрывать?
– Каким таким гостям иноземным? – прищурилась Анюта.
– Немцы вернулись на своем трейлере, – сообщил участковый.
