Автор
Талантливый карпатов наблюдал за чистым июльским ветром, который несло сюда запахи русской деревни – аромат силоса и жизнерадостные голоса местных жителей. Она была среди них – невысокая шатенка с огромными глазами, привлекательная как лунный свет. Карпатов поднялся, расширив горизонт из окна. Сейчас она проходит мимо......
– Диеты не для меня, – призналась Анюта, раскладывая плов по тарелкам. – Я от них пухну.
– Да кто тебе только сказал, что от диет пухнут?! – начала было возмущаться Катерина, но поймала на себе злющий взгляд Семена. – Впрочем, с некоторыми бывает, – тут же закруглила она разговор на эту болезненную для Шкарпеткиных тему.
– Перед тобой как раз писатель прибегал, – принялась рассказывать Катерине Анюта, когда с ужином было покончено и довольный Семен, придерживая свой живот, отправился в комнату к телевизору.
– Зачем? – с напускным безразличием спросила Катерина.
– На тебя жаловаться, – усмехнулась Анюта. – Он проглотил сигарету по твоей вине. Еле его молоком отпоила, чтобы он от никотина не загнулся.
– Сигарету проглотил?! – опешила Катерина. – А я-то здесь при чем? Я ему сигарету в рот не запихивала. Я вообще к нему не подходила. Просто попросила его пепел на цветы не стряхивать.
– Ну, – хитро усмехнулась Анюта, – я не знаю, что там у вас вышло, только он после этого еще долго у меня на скамейке в сознание приходил.
– Ай-ай-ай, какие мы нежные, – покачала головой Катерина, – чуть что, сразу по соседкам бегаем. Бабник! – Она отпила большой глоток горячего чая и обожглась. – Ой!
– Бабник? – опешила Анюта. – Да… на что-то он мне намекал. Неужели наш писатель бабник?
– Еще какой! – Катерина показала кулак в сторону дома Карпатова. – Писатели – все бабники, Анюта. Особенно те, которые строчат любовные романы. У них, понимаешь ли, под боком должна быть фактура. Им, понимаешь ли, Анюта, опыт нужен.
– Неужто он тебя обольстил?! – ужаснулась Анюта, ставя на стол пироги с капустой. – Сема! Твоя любимая капуста, иди, съешь пирожок!
– Обольстил, как же! – усмехнулась Катерина, запихивая в рот половину пирога сразу.
– Правильно, – кивнула Анюта, не соглашайся и не верь. Они, мужики, подлые на самом деле. Семушка! Иди, дружок, скушай пирожок. Моего в расчет не бери, дите малое, никого обмануть не сможет. Бери, Сема, бери, – она сунула приковылявшему на ее зов супругу тарелку с пирогами.
– Точно с капустой? – переспросил тот и добавил, когда жена разломила один пирог: – Я капусту очень уважаю. Хорошая диета! – И немедленно уволок пирожок в соседнюю комнату.
– Ты никому, гляди, не поддавайся, – продолжала науськивать подругу Анюта. – Что ни мужик, то бабник. Захар, к примеру. Что у тебя с ним?
– Ничего, – соврала Катерина, которой и на самом деле хотелось в это верить.
– А с немчиком? – допытывалась Анюта.
