Автор
Талантливый карпатов наблюдал за чистым июльским ветром, который несло сюда запахи русской деревни – аромат силоса и жизнерадостные голоса местных жителей. Она была среди них – невысокая шатенка с огромными глазами, привлекательная как лунный свет. Карпатов поднялся, расширив горизонт из окна. Сейчас она проходит мимо......
Катерина нашла в себе дополнительные возможности и под одобрительные возгласы супругов Шкарпеткиных умяла еще одну тарелку щей.
– Наваристые щи, – довольно заметил Семен, выуживая из своей тарелки большой кусок мяса.
– Да уж, – простонала Катерина. Ее желудок был наполнен ими до отказа.
Анюта решила не возиться с чаем, его они решили попить позже, и засобирались в гости к Зорянским.
Наташка оказалась самой обычной деревенской девицей с креативной стрижкой в мини-юбке. Она возилась на огороде, пугая своим видом добропорядочных обывателей и воспламеняя интерес гулявших за забором дачников.
– Доброго тебе, Наталья, дня, – поздоровалась с ней Анюта и тут же вовлекла ее в разговор о поспевших кабачках. Кабачки девицу мало интересовали, на грядках она собирала последний урожай земляники, но разговор поддержала, с любопытством поглядывая на Катерину.
Катерина не стала вмешиваться в разговор, она не знала, о чем с этой девочкой можно было говорить, кроме кабачков.
– Заели, сволочи, – жаловалась она девице, – никакого спасения от них нет! Вы-то чем их травите?
– Я не знаю, – призналась Наташка, – это мамку спросить нужно. – И она позвала родительницу.
Пока Анюта с родительницей трепались по поводу колорадских жуков и съеденной ими картошки, Катерина с Наташкой бесцеремонно разглядывали друг друга. После чего совершенно внезапно девицу потянуло на откровения. Она подошла к Катерине и взяла ее за руку.
– Не бойся, – прошептала она, опасаясь того, что ее услышат мать с Анютой, – я его не люблю.
– Да мне какое до этого дело?! – попыталась возмутиться Катерина, но у нее это получилось слишком театрально. Великий Станиславский наверняка бы сказал: «Не верю!»
– Он меня вчера сам подхватил, меж нами ничего больше костра и хоровода не было, – несло девицу. – Я Захара люблю, – неожиданно призналась она.
– Так он же, он же, – не выдержала Катерина, – бабник!"
"– Знаю, – девица опустила накрашенные ресницы, – пусть.
«Да пусть она любит, кого хочет!» – подумала Катерина. Не ей же вмешиваться в чужую личную жизнь. Ей бы со своей разобраться.
А разбираться было с чем. Как оказалось, о ее трепетном отношении к писателю уже знает не только Наташка Зорянская, а вся деревня! Во всяком случае, родительница Наташки косилась на Катерину с явным интересом.
