Автор
Талантливый карпатов наблюдал за чистым июльским ветром, который несло сюда запахи русской деревни – аромат силоса и жизнерадостные голоса местных жителей. Она была среди них – невысокая шатенка с огромными глазами, привлекательная как лунный свет. Карпатов поднялся, расширив горизонт из окна. Сейчас она проходит мимо......
– Так вы за мной следили?! У, Резидент! На какую разведку вы работаете? МОССАД? «Штази»? ЦРУ? МИ-6?
– Слабые познания, «Штази» давно не существует, – Карпатов потряс огнетушителем, и из него вылилась капля пены. С этой последней каплей закончились силы Карпатова бороться с неизбежностью. – Прекратите орать, – попросил он и направился к выходу.
– Что такое?! Что случилось?! Кто-то провалился в погреб?! – ему навстречу уже бежала толпа во главе с быком Юркой. Анюта успела переодеться в цветастую юбку и опохмелиться.
– Вот. – Катерина отбросила половик в сторону и горестно сказала, разводя руками: – Он все испортил. Я так старалась, так старалась, теперь шашлыки не получатся, мангал мокрый.
– Я испортил шашлыки?! – Карпатов остановился и, получив очередную порцию сил, повернулся к Катерине лицом. – Так это было задумано, как угли для шашлыков?! – Он прищурил глаза.
– А вы что подумали? – гордо заявила Катерина. – Не собиралась же я, в самом деле, вас поджигать.
– Какие пламенные чувства, – вздохнул Степаныч и, видя, что шашлыков ему сегодня так и не дождаться, потащил быка к калитке: – Пойдем домой, Юрка, я тебе пожрать дам.
– Вот они, – Карпатов гневно указал на быка, – пламенные чувства! Он без нее идти не хочет. Ему нужно, чтобы она снова повиляла перед ним задом и устроила стриптиз.
– Да как вам не стыдно! – возмутилась Катерина. – Да я виляла и крутила совсем для другого!
– Да! – подбоченясь, заявила Анюта. – Она крутила для меня, между прочим!
– Я бы еще понял, если бы это сказал Семен, – опешил писатель.
– А я что?! Я ничего не говорю, – раздался голос Семена. – Молодец, Катерина, профессионально крутила, я бы даже сказал, чувственно.
– Профессионалка, значит, – не унимался Карпатов, наступая на Катерину.
– А вам какое дело? – Она подняла с травы половичок и закрылась им, предчувствуя что-то нехорошее с его стороны. Уж слишком зло горели глаза писателя, и дергался нервным тиком левый глаз.
– Мне – никакого, – прохрипел он.
– Стой, Юрка, стой, гад! – понесся за ним Степаныч, изо всех сил держа стропу, которая была привязана к быку. В конце концов он не удержался и рухнул в песок. Бык, продолжая обиженно мычать, волочил своего хозяина на крепкой парашютной стропе.
– Ты чего обзываешься, бумагомарака?! – надвинулась на писателя горой хмельная Анюта.
